Вымощена
Шрифт:
Я думала о том, что брат повзрослел, но продолжал прижиматься ко мне как когда-то в детстве. Пока бушевала война, я лежала ночью без сна, обнимая его и молясь, чтобы мы дожили до утра. После войны Гейджа мучили кошмары. Он часто просыпался среди ночи и приходил ко мне в комнату. Он знал, что лучше не обращаться к нашей матери.
Когда ему исполнилось восемь, я иногда просыпалась и слышала, как он плачет по ночам, так как решил, что уже слишком взрослый, чтобы забираться ко мне в постель. Насколько мне было известно, ему все еще снились кошмары, но Гейдж прекратил говорить о них после рождения Бейли и стал закрывать дверь спальни. Он был полон решимости быть сильным, старшим братом для Бейли.
Я подняла голову и уставилась в потолок, борясь со слезами, навернувшимися на глаза, когда ощутила теплое дыхание братьев на своей коже и вдохнула их знакомые, любимые ароматы. Все это организовал Кобаль. И хоть он привел сюда все семьи тех, кто уезжал завтра, я знала, что он сделал это для меня. Я никогда не смогу как полагается отблагодарить его.
Склонив голову, я прижалась щекой к голове Гейджа. Я старалась не засыпать, ведь то немногое время, что у нас оставалось, пролетело бы слишком быстро, но сон все равно утащил меня в свои глубины.
***
Кобаль
Стоя в одном из коридоров, ответвляющихся от столовой, я наблюдал, как Ривер подбежала и обняла своих братьев. Самый младший протянул к ней руки и с нетерпением перелез в ее объятия. Тот, что был постарше, улыбнулся и обнял ее. Уголки моих губ дрогнули от ее смеха и радости в глазах.
Такая редкая, такая мимолетная улыбка. Мне казалось, что с тех пор, как я видел ее в последний раз, прошли месяцы, а не дни. Ривер больше не улыбалась мне, а рядом с людьми у нее и вовсе не было причин это делать. Они почти не разговаривали с ней, большую часть времени пытаясь игнорировать.
Ей было очень одиноко здесь. Я никогда не задумывался об этом, пока не увидел слезы, наполняющие ее глаза при виде братьев. Редкие веснушки на ее носу стали более заметны в резком свете, как и шрам в углу правого глаза. Шрам, который она получила в детстве из-за инцидента с рыболовным крючком. Полированное ожерелье из морских раковин, которое она всегда носила, сияло в свете ламп над головой.
Ясный фиолетовый цвет ее глаз мерцал, заставляя их ярко выделяться на фоне загорелой кожи и черных как смоль волос. Мой жадный взгляд пробежался по ее округлому лицу и гордому подбородку, чтобы запомнить выражение настоящей радости. Многие не посчитали бы ее красивой, хотя на самом деле Ривер была прекрасна. Для меня она была самой великолепной женщиной в мире. Я бы отдал все, чтобы дарить ей подобное счастье каждый день до конца ее жизни. Вместо этого я собирался разлучить ее с семьей, чтобы втянуть в бесконечный кошмар, который она, возможно, не переживет.
Это был единственный способ спасти нас всех. К тому же Ривер была намного сильнее, чем думала. Она уже выстояла против мадагансев и ревениров. Выдержала недоверие и уединение, с которыми столкнулась в лагере. Приняла все, что я давал на тренировке, а затем и в моей постели.
Я был полон решимости проявлять нежность, пока был внутри нее. Ривер была смертной, а я не хотел причинять ей вред, но она никогда не позволяла мне сдерживать себя и приняла мою метку, мои притязания и мой ненасытный аппетит с рвением, которое более чем соответствовало моему. Я никогда не верил, что найду свою избранную, и уж точно не ожидал, что она окажется смертной дочерью Люцифера, моего злейшего врага. Но Ривер несла в себе нечто большее, чем я когда-либо мечтал увидеть в избранной. Вот только она выбрала жизнь без меня.
Я должен был уйти и дать ей свободу, о которой она просила, но не мог. У меня не было выбора, Ривер должна была остаться со мной. Я был единственным, кто мог защитить ее от нависшей над нами угрозы, а Ривер, возможно, была единственной, кто был способен положить конец царству ужаса Люцифера.
Люциферу уже удалось сломать одну из печатей Ада. Если у него получиться разрушить еще больше, пока врата открыты, то никакая стена не сумеет удержать ужасы, живущие в аду, подальше от человеческой расы.
Я не мог позволить Ривер вернуться к ее прежней жизни, так как с действующими вратами та не продлится долго.
Кроме того, Ривер принадлежала мне. Сейчас она злилась на меня, и я понимал, что плохо справился в случае с женщиной, которая пыталась убить Ривер, но когда я увидел, как Эйлин бросилась на нее с ножом, то отреагировал так, как должен был, убив человека. Ужасное выражение забрызганного кровью лица Ривер, пока она смотрела на меня так, словно впервые видела, навсегда запечатлелось в моем сознании. Я ненавидел этот взгляд и то, что именно я стал его причиной.
Если бы я мог что-то изменить, то все равно убил бы ту женщину, но сделал бы это в гораздо более уединенной обстановке вдали от Ривер и человеческих глаз. Как бы мне это не нравилось, но теперь мы были частью человеческого мира, значит, я должен был считаться с их мировоззрением. Никто из них не воспринял смерть той женщины хорошо.
После инцидента люди стали исключительно недоверчивы к демонам, а особенно ко мне. Вот почему я попросил Мака собрать здесь все семьи, а не только родню Ривер. Первоначальный план состоял в том, чтобы привезти к стене лишь братьев Ривера, но потом мы решили собрать остальные семьи в знак доброй воли и чтобы напомнить солдатам, за что они сражались. Мне не нравилось нянчиться с низшим, чрезмерно чувствительным человеческим видом, но я бы делал это снова и снова, лишь бы видеть сияющее выражение лица Ривера.
Я верну ее, но не стану извиняться за убийство Эйлин. Это было необходимо. Рано или поздно Ривер придет в себя, она была обязана это сделать. Я надеялся, что это произойдет раньше, а не позже, так как не думал, что сумею вынести более долгую разлуку со своей избранной.
Каждую ночь я лежал без сна, слушая, как она спит, и вдыхая ее запах. Я мучил себя воспоминаниями о том, каково это быть внутри Ривер и крепко прижимать ее к своей груди во время сна. Я больше не мог этого выносить, поэтому последние две ночи спал на земле недалеко от палатки. Снаружи я не слышал ее вздохов, пока она ворочалась в беспокойном сне.
Мне казалось, что она вернется в мои сны, но этого так и не произошло, хотя я всегда грезил о ней. Я не знал, было ли это связанно с тем, что она полностью закрылась от меня, или с тем, что она отгородилась от всего после встречи с Люцифером.
Я положил руки по бокам металлической двери, ведущей в столовую, и выпустил когти, которые вонзились в бетонную стену, наблюдая, как Ривер сидела в углу со своей семьей. Они склонили головы близко друг к другу, пока нетерпеливо разговаривали. Цвет кожи братьев сильно отличался от самой Ривер, но я видел некоторое сходство во всех их чертах. То, как они наклоняли головы или махали руками во время взаимодействия между собой, делало их очень похожими. Самый маленький, Бейли, насколько я помнил, сжал ее рубашку в своих крошечных кулачках и закрыл глаза.