Чтение онлайн

– Кладовая в трюме, – насмешливо сказал Рауль. – Пока мы не очень-то отличились.

– Осталась еще одна дверь. – Фелипе достал сигареты и протянул их Раулю. – А вам не кажется, что этот пароход какой-то странный? Мы даже не знаем, куда нас везут. Это напоминает мне одну старую картину. Там участвовал Джон Гарфилд. Они сели на корабль, на котором не было ни одного моряка, и в конце концов это оказался корабль смерти. Такую ахинею развели, по тогда я сидел в кино.

– Да, это по пьесе Сеттона Вейна, – сказал Рауль. Он уселся на верстаке и выпустил дым из носа. – Ты, наверно, большой любитель кино.

– Да, конечно.

– Часто ходишь?

– Порядком. У меня есть друг, он живет рядом со мной, мы всегда ходим с ним в «Року» или в кино в центре. По субботам на вечерних сеансах здорово бывает.

– Ты так думаешь? Хотя, конечно, в центре можно выбрать что-нибудь поинтересней.

– Конечно, – сказал Фелипе, – А вы, наверное, здорово проводите ночи.

– Да, ничего. Теперь не так.

– А, попятно, когда человек женится…

Рауль смотрел на него улыбаясь, покуривая.

– Ты ошибаешься, я не женат.

Он с удовольствием наблюдал, – как Фелипе старается скрыть замешательство притворным кашлем.

– Ну, я хотел сказать, что…

– Я знаю, что ты хотел сказать. Верно, тебе немного не по себе из-за того, что пришлось путешествовать вместе с родителями и сестрой? Не так ли?

Фелипе, задетый, отвел глаза.

– Что поделаешь, – сказал он. – Они все думают, что я маленький, а раз я имел право взять их с собой, они…

– Я тоже думаю, что ты еще маленький, – сказал Рауль. – Но мне было бы намного приятней, если бы ты поехал один. Или хотя бы, как я, – добавил он. – Это было бы самое лучшее, потому что на этом пароходе… Ну, словом, не знаю, что ты там думаешь.

Фелипе и сам этого не знал, он посмотрел па своп руки, потом на ботинки. «Чувствует себя словно голый, – подумал Рауль, – между двух огней, точь-в-точь как его сестра». Он протянул руку и погладил Фелипе но голове. Фелипе отстранился, удавленный и сконфуженный.

– Ну, по крайней мере теперь у тебя есть друг, – сказал Рауль, – А это уже что-то, правда?

Он цокнул языком, и его надменно сжатые губы медленно растянулись в слабой, вымученной улыбке. Вздохнув, он слез с верстака и попытался открыть шкафы.

– Ладно, думаю, нам следует идти дальше. Слышишь голоса?

Они приотворили дверь. Голоса доносились из помещения справа, говорили на каком-то непонятном языке.

– Липиды, – сказал Рауль, и Фелипе с удивлением посмотрел на пего. – Так называет Хорхе моряков с этой части судна. Понятно?

– Пойдемте, если хотите.

Рауль с силой толкнул дверь.

Ветер, дувший в корму, переменился и теперь встречал «Малькольм», выходивший в открытое море. Дамы решили покинуть палубу, однако Лусио, Персио и Хорхе, забравшись на самый нос парохода (в воображении Хорхе они стояли, уцепившись за бушприт), наблюдали за тем, как ленивая речная вода сменялась крутыми зелеными волнами. Для Лусио это не было в новинку, он достаточно хорошо знал дельту, а вода, как известно, везде одинаковая. Конечно, все это нравилось ему, но on рассеянно слушал объяснения и комментарии Персио, мысленно возвращаясь к Норе, которая предпочла (непонятно почему) остаться с Бебой Трехо в читальном зале, листая журналы и туристские проспекты. Он вспоминал смущенные невнятные Норины слова утром, при пробуждении, душ, который они принимали вдвоем, несмотря на все ее протесты; Нору, обнаженную, под струями воды и как он хотел во что бы то ни стало потереть ей спинку и поцеловать ее, кроткую и ускользающую. Нора по-прежнему избегала смотреть на его наготу: отыскивая мыло или гребешок, она прятала лицо и отворачивалась, и в конце концов ему пришлось опоясаться полотенцем и подставить лицо под кран с холодной водой.

– Водотоки, по-моему, весьма сходны с водосточными желобами, – говорил Персио.

Хорхе впитывал объяснения, спрашивал и снова впитывал, восхищался (по-своему и доверчиво) Персио-чародеем, Персио-всезнайкой. Не меньше нравился ему и Лусио, потому что в отличие от Медрано и Лопеса не называл его мальцом или карапузом, не говорил ему «детка», как эта толстуха, мамаша Бебы, эта старая идиотка, воображавшая себя гранд-дамой. Но сейчас единственно важным был океан, настоящий океан, с соленой водой, в которой водились окунеобразные и другие морские рыбы, плавали медузы и водоросли, как в романах Жюля Верна, и, если им повезет, может, они увидят огни святого Эльма.

– Ты жил раньше в Сан-Тельмо, правда, Персио?

– Да, но я переехал, потому что на кухне завелись крысы.

– А сколько узлов, по-твоему, мы делаем, а?

Персио считал, что примерно пятнадцать. Он медленно произносил чудеснейшие, вычитанные из книг слова, которые теперь так восхищали Хорхе: широта, румб, курс, руль управления, лоция, навигация. Он сожалел о том, что исчез парусный флот, иначе он мог бы часами говорить о рангоуте, марселях и контрафоках. Он помнил целые фразы, не зная точно, кому они принадлежат: «Это был огромный нактоуз, закрытый сверху стеклянным колпаком с двумя медными лампами по бокам, освещающими ночью розу ветров».

Им повстречалось несколько пароходов: «Хэггис Николаус», «Пан», «Фалькон». Над ними, словно наблюдая, полетал гидроплан. Затем горизонт, уже подернутый золотисто-лазурной дымкой сумерек, очистился, и они остались одни, впервые почувствовав себя в полном одиночестве. Вокруг ни берега, пи бакенов, ни лодок, ни единой чайки, ни даже морской зыби. Центр огромного зеленого колеса, «Малькольм», шел курсом на юг.

– Привет, – сказал Рауль. – Здесь можно подняться на корму?

Один из двух матросов сохранял полнейшее безразличие, словно ничего не понимал. Другой, с широченной спиной п выпяченным животом, отступив на шаг, открыл рот:

– Hasdala, – сказал он. – Нет корма.

– Почему нет корма?

– Здесь нет корма.

– А где же тогда?

– Нет корма.

– Этот тип не очень-то кумекает, – пробормотал Фелипе. – Ну и медведь, мамочка моя. Поглядите, какая змея наколота у него на руке.

– Что ты от них хочешь, – сказал Рауль. – Они всего лишь липиды.

Второй матрос, поменьше, отступил внутрь помещения, где виднелась другая дверь. Прислонившись к стене, он добродушно улыбался.

– Где офицер, – сказал Рауль. – Я хочу говорить с офицером.

Матрос, обладавший даром речи, поднял руки ладонями вперед. Он смотрел на Фелипе, который, засунув кулаки в карманы, стоял в воинственной позе.

– Позвать офицер, – сказал липид. – Орф, позвать.

Орф отозвался из глубины помещения, но Рауль этим не Удовольствовался. Он тщательно осмотрел каюту, более обширную, чем па левом борту. Здесь было два стола, стулья и скамейки, неприбранная койка, две морские карты, приколотые золочеными кнопками. В углу стояла скамья со старинным граммофоном. На потертом коврике спал черный кот. Это была какая-то помесь кладовой и каюты, где едва помещались два матроса (в тельняшках и замусоленных парусиновых брюках). Тут не мог находиться офицер, разве только машинисты… «А впрочем, откуда мне знать, как живут машинисты, – подумал Рауль. – Романы Копрада и Стивенсона в нашу эпоху устарели…»