Чтение онлайн

— Конечно! Профессор… Кол, собственно, УЖЕ охарактеризовал его довольно адекватно.

— Это интересно! А то мне показалось, что все то, что говорил Кол, не имело никакого отношения к нашему расследованию. Точнее… я хочу сказать, что все это, хоть и совершенно правильно и весьма важно, но никак не могло помочь нам ни в противодействии убийствам, ни в поимке преступника.

— Тут я в Вами не согласна, полковник! — Мишель улыбнулась, а потом встала и подошла к столику в дальнем углу кабинета, на котором стояли разнообразные принадлежности, в которых только опытный человек смог бы распознать все необходимое для приготовления чая по старинным китайским рецептам. Разговор обещал затянуться. — Разрешите приготовить нам чай?

— Мне, пожалуйста, из Шанхайского жасмина!

Мишель опять улыбнулась. Настроение полковника легко можно было распознать по типу заварки, которую он использовал. Вот и сейчас аромат Шанхайского жасмина свидетельствовал, что Риббок находится в задумчивом расположении духа и настроен на ПРИЯТНУЮ беседу.

Через несколько минут все было сервировано для чая. Они удобно расположились на низких скамеечках возле невысокого раскладного столика, который раньше полностью прятался под чайным.

— Итак, Мишель, извольте представить портрет нашего противника.

— Хорошо, полковник. Начинаю. Прежде всего хочу обратить Ваше внимание на то, что, как следует из анализа Кола, наш противник НЕ МОЖЕТ БЫТЬ выходцем из стран развитой демократии.

Полковник чуть не пролил чай.

— А это еще почему? — спросил он сердито. — Я не вижу никаких причин, запрещающих это.

— И все же такие «запреты» есть! Кол прав в том, что вся наша система образования ориентирована на подготовку УЗКОГО специалиста. И притом такого специалиста, который практически никогда не меняет области своей деятельности. В нашем же случае мы имеем четкое «смешение стилей»: наш противник очень умело использует против нас как социальные технологии доктора Леонтия Клжухаря, так и современные средства организации террористической деятельности. Другими словами, против нас действует человек, который ОДНОВРЕМЕННО является специалистом как минимум в двух столь РАЗНЫХ областях деятельности, как социальные технологии и практический терроризм.

— Но почему это не может быть группа из НЕСКОЛЬКИХ человек?

— А тогда кто же ею РУКОВОДИТ? Террорист? Или, может быть, — Социолог? Вы можете себе представить Террориста, который СОГЛАСИЛСЯ бы работать под руководством не-террориста? Это могло бы произойти в единственном случае: когда Социолог — по заказу Террориста — разработал необходимые детали операции, а после этого — оказался бы полностью отстранен от участия в ней. То есть, когда проведение операции полностью реализуется Террористом. И тогда вся она — это дело рук Террориста.

Но зададимся вопросом: а КТО же ПРЕДЛОЖИЛ такую операцию? В чьей голове она возникла? У Террориста? Явно нет: в голове у Социолога! Так что же, Социолог нашел себе исполнителя — Террориста? И именно Социолог руководит операцией? И Террорист СОГЛАСИЛСЯ быть просто — «исполнителем»?

Наконец, в ходе такой террористической операции требуется постоянная корректировка первоначально разработанного плана. И кто же такую корректировку проводит? Опять выходит, что «командовать» должен именно Социолог!..

Дальше. На такую операцию потребуются громадные средства. Их должны дать — ДРУГИЕ. Те, кому ВЫГОДНО, чтобы США исчезли с исторической арены, переместились в разряд третьестепенных стран мира. Это почти гарантированно выводит нас на Арабский мир.

Вы представляете себе ситуацию, чтобы весьма консервативные арабы дали деньги НЕИЗВЕСТНОМУ для них человеку?! Точнее, — НЕ — СПЕЦИАЛИСТУ в области террора? И, одновременно — НЕ СПЕЦИАЛИСТУ в области социологии?!

Отсюда вывод: РУКОВОДИТЬ ОПЕРАЦИЕЙ ДОЛЖНО ОДНО ЛИЦО. Иначе — операция окажется под угрозой ПРОВАЛА при малейшем «расхождении» между «теорией и практикой». Фактически, операция МОЖЕТ иметь шансы на успех лишь только тогда, когда при управлении ею, то есть при решении конкретных текущих задач НА РАВНЫХ учитываются оба аспекта проблемы: социологический и террористический.

Наконец, даже если принять Вашу гипотезу «о двух разных людях». Остается вопрос: КТО ЖЕ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ? Или — в духе доктора Кожухаря: кто же является ее координатором?

И мы опять выходим на человека, который должен великолепно знать и терроризм и социологию… Быть специалистом ОДНОВРЕМЕННО и в терроризме и в социологии…

Но иметь имя и там, и там… Нам о таких людях НИЧЕГО НЕ ИЗВЕСТНО! Тогда возникает вопрос: ОТКУДА пришел этот человек? Из терроризма в социологию, или наоборот — из социологии в терроризм?

Путь нашего противника «из социологии в терроризм» мы можем спокойно исключить: если бы это было так, то, поскольку этот человек отличный социолог, проводимые им РАНЕЕ операции обязательно носили бы «социологические» особенности. Мы о таких операциях не знаем ничего. К тому же, за последние годы никто из «ИЗВЕСТНЫХ» — «выдающихся» — социологов из поля зрения научной общественности просто не исчезал — могу сказать Вам это как профессиональный социолог…

На всякий случай я все же проверила такое предположение в нашем банке данных: ничего даже отдаленно похожего. Конечно, в ходе некоторых террористических операций использовались социологи — но лишь только СТРОГО В РАМКАХ собственно социологии, и лишь в качестве «советников». Никто из таких «привлеченных» социологов даже не был посвящен в детали проводимых операций…

Итак, наш противник пришел из терроризма. Он является координатором довольно высокого уровня. Следовательно, он должен был уже прежде зарекомендовать себя специалистом высокого уровня в терроризме.

Косвенных подтверждений этого вывода несколько. Во-первых, он сумел добиться очень хорошего финансирования, — то есть сумел выйти на людей, которые «с каждым» говорить явно не будут. А, во-вторых, он сумел отобрать НУЖНЫХ ДЛЯ ЛИКВИДАЦИИ координаторов из справочника «Кто есть кто в Америке», пользуясь сведения только из этой книги и из Интернета. И при этом — только «слушая», что говорят в Интернете другие: он никогда не выходил на непосредственный контакт ни с кем из отобранных им для убийства координаторов. В-третьих, он весьма точно отбирал только координаторов — и притом ТОЛЬКО 3-ГО УРОВНЯ! Он практически ни разу не ошибся и не отобрал координаторов ни пятого уровня, ни второго!

Итак, окончательно: наш противник — террорист высокого класса. Точнее — человек, много и успешно организовывавший ранее террористические операции. Или же — операции, приравненные к ним.

— Вы хотите сказать, — так называемые государственными деятелями «специальные» операции? — озабоченно спросил полковник.

— Именно так. А если Вы еще учтете то обстоятельство, что такой человек должен отлично знать русский язык — книги доктора Леонтия Кожухаря написаны по-русски, — то вывод напрашивается практически сам собой.