Чтение онлайн

– Напоминает шизофрению у человека – расщепление личности.

– Точно. Безумие человека отражается в сумасшествии машины, и наоборот. А почему бы и нет? Когда мозг начинает барахлить, одни и те же причины будут приводить к одним и тем же симптомам – что у машины, что у человека.

– Должно быть, это не слишком приятно – когда ничего не можешь поделать с полоумным мозгом в металлическом корпусе.

– Да нет, я бы не сказал. Это даже ободряет! Чем больше сбои у робота напоминают то, что случается с человеком, тем ближе мы к созданию человекоподобного машинного интеллекта.

– Но если все хорошо, то чем вы так обеспокоены?

– А что, это видно? Ну, возможно, дело в том, что я уже добрался до конца тех заметок, которые мы привезли. Проделал почти все, что в них описано. Значит, теперь я отправляюсь в плавание по неведомому морю.

– А разве обязательно, чтобы этот ваш искусственный интеллект был таким же, как тот, который похитили?

– В общем, да, если не говорить о мелочах. Дело в том, что в нем уж слишком много дефектов – боюсь, не застряли ли мы на второстепенной вершине.

– Что это значит? – спросил Бен.

– Простая аналогия. Исследователь похож на слепого альпиниста. Он лезет в гору и в конце концов добирается до вершины – дальше подниматься некуда. Но поскольку он ничего не видит, он не может догадаться, что поднялся не на главную вершину, а на соседнюю, пониже, и что это тупик. Цели ему здесь не достигнуть – для этого надо снова спуститься вниз и искать другой путь к главной вершине.

– В этом есть смысл, – сказал Бен. – Значит, ты хочешь сказать, что искусственный интеллект, который ты только что построил, – видимо, почти такой же, как тот, что похитили, – это, возможно, всего лишь второстепенная гора, а не главная вершина?

– Боюсь, что так.

Бен весело присвистнул:

– Так это же самая лучшая новость, какую только можно придумать!

– Вы случайно не переутомились?

– А ты подумай! Это значит, что кто бы ни украл твою старую модель, теперь оказался в таком же тупике, – но он этого даже не знает! А тебе никто не мешает усовершенствовать свою машину. И тогда у нас будет то, что нужно, а у них нет!

После недолгого раздумья на лице у Брайана появилась широкая улыбка.

– Конечно, вы правы, это действительно самая лучшая новость. Те жулики застряли в тупике – а я буду двигаться дальше.

– Только не сейчас, а после обеда, – заявила Шелли, ставя рюмку на стол и указывая на дверь. – Выметайтесь отсюда. Уже больше двух, и я умираю от голода. Еда – прежде всего, а все разговоры – потом.

Когда они управились с си-хронг-му-сам-ротом – который, несмотря на устрашающее название, оказался необыкновенно вкусным и представлял собой кисло-сладко-соленую свиную грудинку, – у них едва хватило сил на десерт, состоявший из вареной на пару тыквы со сладкой начинкой.

– Никогда больше не буду есть армейского пайка, – проворчал довольный Брайан, похлопывая себя по животу.

– Скажите это повару – он будет счастлив, – отозвалась Шелли. – Во всяком случае, я так и сделаю.

Лэт Фроа принял их похвалы как должное, удовлетворенно кивая:

– Неплохо получилось, правда? Если остальным парням понравится, я постараюсь добиться, чтобы такие блюда включили в обычное меню. Хотя бы ради меня.

Бен распрощался и ушел, а Брайан и Шелли решили немного пройтись после обеда, прежде чем идти в лабораторию.

– Мне не терпится – но немного страшно, – сказал Брайан. – Отправляться в неведомые моря. До сих пор у меня была карта – мои собственные заметки, а теперь она кончилась. Не слишком ли большая наглость со стороны четырнадцатилетнего мальчишки – надеяться на успех там, где осрамился двадцатичетырехлетний?

– Ну не скажите. Доктор Снэрсбрук говорит, что вы теперь соображаете лучше, чем раньше, – ваш имплантат наделил вас какими-то необыкновенными способностями. А кроме того, вы с ней очень многого добились, анализируя работу вашего мозга, – вы узнали о себе, наверное, больше, чем мог бы узнать целый полк психологов. Я убеждена, что вам все удастся, Брайан. И вы подарите миру нечто совершенно новое.

– Человекоподобный машинный интеллект – не больше и не меньше!

Проснувшись, Бен прослушал записи своего автосекретаря и услышал голос Брайана:

– Бен, сейчас четыре утра, и дело в шляпе! Данных, которые были в Робине, почти хватило, а остальное добавила доктор Снэрсбрук – она раскодировала кое-что из моего мозга. Это была каторжная работа, но мы управились. Так что теперь Робин теоретически содержит копию моего «суперэго». Я велел компьютеру заново пересмотреть все программы Робина и попытаться интегрировать то, что в них было, с новым материалом. Теперь мне надо немного поспать. Если сможете, приходите, пожалуйста, в лабораторию после обеда – я вам все покажу. Конец связи – и спокойной ночи.

… – Дело в шляпе, – сказал Брайан, когда они встретились в лаборатории. – Данных, уже загруженных в Робина, было почти достаточно. А доктор Снэрсбрук добавила остальное – то, что можно назвать матрицей, копию моего «суперэго». Это, можно сказать, копия того, как в моем мозгу работают управляющие функции самого высшего уровня. Всю память, которая не связана с управлением, убрали, и осталась, как мы надеемся, матрица действующего разума. Не так просто было совместить эти программы с уже заложенными в Робина, но в конце концов нам это удалось. Впрочем, по ходу дела случилось несколько солидных сбоев – о некоторых вы знаете.

– Вроде погрома в лаборатории на прошлой неделе.

– И еще одного – во вторник, – добавила Шелли. – Но все это в прошлом. Теперь наш Свен просто прелесть.

– Свен?

– На самом деле – Робин-7: выяснилось, что у шестой модели не хватало объема памяти.

– Это все Шелли, – сказал Брайан. – Ей кажется, что, когда я со своим ирландским выговором произношу «seven» – «семь», получается похоже на «свен». Поэтому она тайком от меня ввела в программу шведский акцент, а кличка так и осталась.