Чтение онлайн

— Эх, если б не Гвирнусы, а кто другой, — проворчал Плешивый, присаживаясь на поваленный ствол березы и стаскивая с себя мокрую от пота рубаху. — А то эти-то в лесу как дома. Попробуй найди. Да и к ночи дело идет. Вишь, какая темнота. А все Вислоухий!

— Да и ты тоже хорош. Гвирнус-то у тебя почти в руках был.

— Во! И мошка налетела, — продолжал гнуть свое Плешивый, почесывая и впрямь облепленные мошкарой голые плечи.

— Ты рубаху-то одень. А то ведь совсем сожрут, — добродушно посоветовал охотник с луком — невысокий, коренастый Вьюн. В его длинных черных волосах, завязанных в смешной хвостик, запутался березовый лист. Маленькие, глубоко посаженные глазки на слегка опухшем от эля невыразительном лице нервно помаргивали. — И впрямь темнота, — пробормотал он.

— Еще какая! Уж за двадцать шагов ничего не видать. Тебя-то как угораздило? — внезапно спросил Плешивый.

— Ты о чем? — уставился на охотника Вьюн.

— Ну ведь это твоя стрела, там, у Гвирнусов, да?

— Не, — протянул Вьюн. — Это Мартин. Так ведь он в нелюдима целился. Я так думаю, тут без колдовства не обошлось. Ни разу ведь не попали, а?

— А он вообще заговоренный. Его даже ветки не царапают. Сам видел. Как-то вместе на охоту выходили, так его суком так звездануло — другому бы полголовы снесло. А Гвирнусу ничего. Только синяк вздулся. Да рубец багровый. И все. Стрелять лучше надо было, — буркнул Плешивый, — это вам не ведмедь. Вертлявый он.

— Это точно, — вздохнул Вьюн.

— Ручонки у вас тряслись с похмелья, вот оно что, — продолжал Плешивый. — А не тряслись бы — сидели бы сейчас у Эльты. Во! — Он мечтательно вздохнул.

— Слушай, может, они вглубь подались?

— Это на ночь-то глядя? Не такие уж они дураки. В темноте-то на что хочешь напорешься. На ведмедя. На гиблый корень. Или оночего доброго выползет. И здесь-то небезопасно, — поежился Плешивый, — хотя и спокойней. He-а. Я бы не пошел, — закончил охотник.

Лес вокруг согласно шелестел листвой.

— Своих бы не потерять, — задумчиво сказал Вьюн.

Вокруг быстро темнело. По верхушкам берез и обступивших полянку хмурых разлапистых елей промчался ветер. Как никогда, сильно потянуло гарью. Неподалеку беспокойно застрекотали сороки, что-то грузно протопало возле самой поляны, но из-за шума листвы было не разобрать — лось ли, ведмедь или еще кто.

— Слышал? — Плешивый снова почесал спину.

— Ага. Не ко времени ветер. Этак и в двух шагах ведмедя проворонишь. Зато мошку разгонит. Чесаться хоть перестанешь. Прямо как хворый, — безразлично сказал Вьюн, глядя на темные стволы. — Ладно. Пойдем, что ли?

— Туда, — неопределенно махнул в гущу леса Вьюн. Он сорвал длинную травинку. Сунул ее в рот. Задумчиво пожевал. Сплюнул.

— Не найдем мы их, — тихо сказал Плешивый, и Вьюн кивнул:

— Очень может быть.

Сломанные ветки попадались на каждом шагу. Казалось, здесь бежал не человек, а что-то куда более грузное. «Ведмедь. И не один», — размышлял Мартин, шагая от дерева к дереву, внимательно приглядываясь к окружавшим деревья зарослям папоротников, в которых была протоптана свежая тропка. Тот, кто убегал, не очень-то побеспокоился замести следы. «Странно», — думал охотник. Если бы не найденный им на тропинке кусочек платья, ему бы и в голову не пришло, что преследуемая им Ай-я могла вести себя столь неосторожно. «Или это она нарочно? Для Гвирнуса старалась, чтоб нашел он ее, а?»

«А то для кого же? Для тебя?» — мысленно ответил он сам себе.

На душе скребли кошки.

Надо же! Нет чтобы просто промахнуться, так еще и попал. В кого! В своего же, вурди их побери. Теперь весь Поселок потешаться будет. Тьфу!

За спиной Мартина, шагах в десяти, шумно топал по лесу косолапый Гольд. В другой бы раз Мартин не преминул поддразнить приятеля: мол, с таким шагом не то что зверье, а и деревья распугать можно; но сейчас создаваемый Гольдом шум действовал успокоительно.

И все-таки он тихо буркнул:

— Эй! Потише там!

— Ага, — отозвался Гольд.

«Хотя кто видел, чья это была стрела, — подумал Мартин, — скажу, что его, — внезапно решил он, поправляя висевший за спиной лук. — Всем известно, что Гольд еще тот охотник. Во как топает. И стреляет не лучше. Точно, скажу, что он».

Мартин успокоился.

Несколько вспугнутых им темных больших птиц внезапно сорвались с деревьев и, тяжело захлопав крыльями, перелетели в глубь леса. Протоптанная в папоротниках тропка внезапно свернула влево. «И зачем ей в папоротники было лезть? — кольнуло Мартина. — Взяла бы чуть в сторону, в низинку — во мху-то следов и не разглядишь».

Ему вдруг стало как-то не по себе: и след уж больно широкий — будто и не женская ступала нога, и уж как-то бесхитростно все — будто нарочно ему дорожку показывали, мол, иди-иди, Мартин. Над головой ехидно застрекотала сорока. Где-то неподалеку упрямо долбил ствол дятел.

— Тук, тук.

Что-то здесь не так.

Мартин остановился, поджидая уже изрядно подотставшего Гольда. Опыт подсказывал ему, что сейчас им лучше держаться вместе.

Скрывшись в лесу, Гвирнус промчался сотню шагов, нарочно ломая ветви и указывая дорогу, а затем бесшумно, едва ступая по не в меру разросшейся траве, свернул в сторону и затаился в зарослях орешника, в двух шагах от им же протоптанной тропы.

Преследователи не заставили себя ждать.

Они не очень-то торопились. Впереди с луком за плечами шел Мартин. Его худое, с темными кругами вокруг глаз лицо было сосредоточенным и злым. Он внимательно разглядывал оставленный нелюдимом след, то и дело хмыкая себе под нос. Ярко-красная полотняная рубаха Мартина хорошо просматривалась сквозь деревья даже в подступавших сумерках.