Вторжение

Возвращение домой после долгого отсутствия вышло совсем не таким спокойным, как я ожидала. И если бы я знала, что меня встретит ураган по имени Бриттани Пейн, то запланировала бы поездку на завтра.

Подавляю тяжкий вздох и сдвигаю вправо все плечики, на которых висят платья и футболки, оставляя слева только пуловеры. Критически осматриваю их. На заднем фоне о чем-то воодушевленно щебечет Бриттани, но я слушаю ее вполуха, сконцентрировавшись на выборе одежды. Не имею ни малейшего желания заниматься сегодня ничем подобным, но это вовсе не значит, что я подойду к делу без должной серьезности.

Красный? Не то. Цвет слишком вызывающий. А мне не нужно лишнее внимание, по крайней мере не сегодня.

Бежевый? Нет. Вырез чересчур глубокий.

Синий? Тоже в сторону. В нем будет слишком жарко.

Так продолжается еще несколько "мимо", до тех пор пока передо мной не остается только голубой. Его я готовлюсь тоже забраковать, но в таком случае придется искать что-нибудь другое. А я этого совершенно не хочу.

Снимаю пуловер с плечиков и надеваю, с сомнением оглядывая себя в зеркале. Сойдет. Вырез вполне приличный, да и с черными джинсами, что я надела до этого, вполне нормально смотрится. Легкий макияж, нанесенный еще утром, не скрывает моей усталости, но обновлять его у меня нет никакого желания, да и сил, честно говоря, тоже. Смотрю на растрепанные кудряшки, беру расческу, но тут же откладываю ее в сторону, потому что воспользоваться ею перед выходом было бы огромнейшей ошибкой. Как могу, привожу волосы в более-менее подобающий вид при помощи рук и специального спрея, что купила на прошлой неделе. Я могла бы собрать их в хвост, но с моей новой стрижкой – каре – они повылезают уже через десять минут. И при таком раскладе Бриттани не выпустит меня за порог комнаты, не то что дома.

Глубоко вздохнув, поворачиваюсь к подруге, расположившейся на моей кровати. Брит тут же замолкает и недоверчиво оглядывает меня с головы до ног.

– Ты пойдешь… в этом? – не скрывая скептицизма, уточняет она.

Еще раз тяжело вздыхаю.

– А можно я вообще не пойду? – не скрывая надежды в голосе, спрашиваю я.

– Не можно! – отрезает Брит, после чего строго смотрит на меня, пронзая насквозь стрелами, летящими из голубых глаз. – Кроме того, ты обещала.

– Знаю, – говорю я, прохожу к кровати и сажусь рядом с подругой. – Но я устала. Пять часов в дороге сделали свое дело. Сегодня я бы предпочла провести вечер с папой, возможно, почитать и пораньше лечь спать.

Бриттани с отвращением морщит нос.

– Фу, какая скукотень.

Широко и искренне улыбаюсь. За эти полгода, что мы не виделись, я безумно соскучилась по этой неугомонной личности. Но это не отменяет моей усталости.

– Я все понимаю, – говорю примирительным тоном. – И я бы с радостью пошла с тобой, если бы, скажем, вечеринка состоялась завтра…

Брит безжалостно перебивает:

– Но она состоится сегодня. И что значит "с радостью пошла бы"? Ты и так пойдешь. Возражения не принимаются!

– Это ведь не последняя тусовка в этом году, – пробую я еще один вариант, впрочем, особо не рассчитывая на результат.

И Брит его тут же отметает.

– Такой больше не будет! – Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. По мне, так все студенческие вечеринки одинаковые. Бриттани приводит главный, по ее мнению, аргумент: – Наши парни празднует победу в чемпионате среди студенческих команд.

Решаю подойти с другого угла, хотя знаю, что шансов мало. Вернее, их вообще нет, и сопротивляюсь я скорее из вредности. Мне все равно не отвертеться.

– Зачем я тебе там?

Бриттани хмурит брови.

– Не поняла вопрос, – озадаченно произносит она.

– У тебя ведь есть… – замолкаю, стараясь припомнить имя парня, про которого Брит мне все уши прожужжала, кажется, его зовут… – Брайан. Ты ведь весь вечер проведешь с ним.

Бриттани счастливо улыбается, но ее лицо тут же приобретает хитрое выражение, которое не сулит мне ничего хорошего.

– Ты права, у меня есть Брайан, – пропевает она и сверкает глазами. – А у тебя нет никого. Только представь, Эмили, целая хоккейная команда. Двадцать красивых накаченных парней от восемнадцати до двадцати трех.

Подавляю вздох, которых и без того было предостаточно за последний час, и качаю головой.

– Брит, меня не интересуют парни, – говорю как можно серьезнее.

Она с сомнением заглядывает мне в глаза.

– Только не говори, что за те полгода, что мы не виделись, ты переквалифицировалась и стала "по девочкам"? А как же профессор Старпёр?

Отвожу взгляд и грустно улыбаюсь, вспоминая Джонатана Стейнберга. Он был профессором в колледже, где я училась, но у меня не вел ни одного предмета. Но все это я выяснила далеко не сразу, мы познакомились не в кампусе, и между нами сразу проскочила искра. После того как мы выяснили наши статусы, то продолжили встречаться тайно. А пару месяцев назад Джонатану предложили работу в Нью-Йорке, и он переехал. Расстались мы без драм, но я все равно с легким сожалением вспоминаю времена, проведенные с ним. Я была окружена теплом и заботой. Вряд ли подобные отношения получится завести со сверстником. В двадцать два парни не способны ни на что серьезное.

– Перестань, – строго говорю подруге. – Джонатану было всего тридцать пять.

– У вас разница в тринадцать лет, Эмили! Для тебя он старый!

– Не старый, – возражаю я, – а опытный. Кроме того это все не имеет значения. Мы расстались, Бриттани. Сейчас мне не нужны новые отношения.

– А кто говорит об отношениях? – ухмыляется подруга, не собираясь сдаваться. – Я предлагаю тебе встряхнуться, развлечься в конце концов. Я ведь не на казнь тебя тащу, а на вечеринку.

– Ладно, – сдаюсь я и поднимаюсь с кровати. – Только у меня одно условие.

Брит подскакивает на ноги и счастливо улыбается.

– Что за условие? – скорее из вежливости спрашивает она.

– Ты ни с кем не будешь меня сводить, – серьезно прошу я.

Бриттани усиленно кивает.

– Хорошо. Поехали, а то можем опоздать.

Подруга подходит к зеркалу, поправляет подол короткого черного платья и перебрасывает длинные светлые, почти белые волосы себе за спину.

Бросаю последний взгляд на себя в зеркало, грустно улыбаюсь и покидаю собственную спальню вслед за подругой. Спускаемся на первый этаж, и я останавливаюсь на пороге кухни.

Смотрю на погрузившегося в работу папу. Перед ним стоит раскрытый ноутбук, стол завален какими-то папками, слева две пустые чашки, в которых скорее всего был кофе.

– Пап? Я ухожу.

Папа отрывается от блокнота, где до этого момента что-то быстро записывал, и внимательно оглядывает меня, после чего улыбается.

– Повеселись, милая, – с теплом произносит он.

Дарю ему ответную улыбку.

– Вернусь к двенадцати, – сообщаю я, за что получаю тычок в спину от Бриттани, но делаю вид, что ничего не заметила.