Чтение онлайн

— Спасибо, — сказала Тома и начала обрабатывать письма, как положено. То есть списывать на специальные маленькие бланки необходимые данные: «ФИО (это значит фамилия — имя — отчество) отправителя». «Республика, область, край» (нужное подчеркнуть и дописать, какая именно), «Кратк. содерж.»...

Черт его знает, как его формулировать, это самое «кратк. содерж.».

По первому же письму выяснилось, что это самое трудное. Тома несколько раз перечитала его (отличное, умное письмо!) и не смогла ничего придумать, кроме как: «Автор приводит примеры разрушения семьи в связи с различием мировоззрений». Так она в конце концов и написала.

Второе письмо — ни в какие ворота:

«Дорогая редакция! Мы, девушки из общежития No 11 по Шлакоблочной ул. гор. Светлограда, просим ответить вас на наш вопрос. Нам по восемнадцать лет, мы работаем и учимся в школе рабочей молодежи. В этом году забрали в ряды Советской Армии наших парней, с которыми мы дружили. Мы обещали их ждать. И вот теперь, когда мы остались одни, нас сильно тревожит один вопрос: «Что значит ждать и как ждать?» Можно ли в эти годы встречаться и дружить с другим парнем? Дорогая редакция! Мы очень просим вас не оставить наше письмо без внимания и дать совет. Девушки: Гусева Е., Гребнева Н., Морозова Н., Шамраевская Т., Харитон Т., Кожина Е. и др., всего 16 чел.».

Тома отложила письмо и постаралась представить себе этих «16 чел.». Наверное, авторши — щекастые, розовые, толстогубые и с толстыми ногами. И все в модных боярских шапках из синтетического меха — синего, как синька, или желтого, как желток. Ну что им можно написать?

— Вот телки! — расхохоталась Кира. — Надо же! Напиши: «Благодарим за внимание к нашей газете. С приветом!» И все...

Тут вдруг проявил признаки жизни Иван Прокофьевич.

— А ну, покажи-ка! Что это там у тебя «С приветом — и все»?

Он долго читал коротенькое письмо, даже посмотрел его зачем-то на свет... Потом сказал:

— Ничего тут смешного! Молодые девки... Глупые, здоровые... Конечно, страшно им и томно... — Он пожевал-пожевал и добавил: — И на ребят еще можно ли надеяться? Гуляли, может, всего месяц, а ждать три года...

— Но это же подло! — крикнула Тома, твердо решившая после той роковой летучки все равно говорить всю правду. — Ребята служат где-нибудь... ну не знаю, в дальнем гарнизоне. Надеются.

— Так ведь жизнь, — грустно сказал Иван. Прокофьевич. — Как заглазно рассудишь? — Он еще пожевал. — Вы ведь в солдатах не служили? Ждать, наверное, тоже не ждали, а? Три года!

И он вернулся к своему столу. К своей папке с цифрой »1» и коротким словом «БЫТ», намалеванным огромными буквами, — к стопке «редакционных сопроводиловок», требующих принятия немедленных мер: «В Ленгрржилуправление», «В ЦНИИ протезирования», в какой-то «МООП», в «Президиум Верховного Совета» и в «Нарсуд Брухновского р-на».

— У всех беды, — сказал Иван Прокофьевич. — Только разные... У кого суп не густ, у кого жемчуг мелок...

Он еще минуту посидел неподвижно. Наверно, думал про всякие беды, известные ему по должности, может, больше, чем любому другому... И Тома подумала, что, кроме сегодняшней ее девятой папки, есть еще и другие — вон они стоят — огромные, заполнив: все девять полок, от стены до стены: »No 2. СОЦ. ЗАКОННОСТЬ», »No 7. БУРБОН ИЗ РАЙИСПОЛКОМА», »No. 11. ТРЕВОГИ МОЛОДОГО СПЕЦИАЛИСТА» No 4 — опять «СОЦ. ЗАКОННОСТЬ» (видимо, в одну не поместилось), »No 21. ВЫ НЕ НА КУРОРТ ЕХАЛИ!»..

— Да, сегодня имеем производительность! — сказала Кира, быстро строчившая что-то на бумажке. — Ей-богу, Томка, ты нас разлагаешь. Даже зава!

Итак, краткое содержание: «Стихи о неразделенной любви»... Так, следующее. «Автор ставит вопрос о недостатках полового воспитания». Ничего себе формулировочка! Ну и черт с ней! Кира права: невозможно по пятнадцать минут размышлять над каждой регистрашкой. Да и кто их читает, эти бланки! Кому надо будет — возьмет письмо...

Так, следующее:

«Автор анализирует свою ссору с девушкой». Значит, анализирует? А какое хорошее письмо: «Мы с ней поссорились, как правая рука с левой — и больно, и глупо, и невозможно».

В дверь просунулась красивая крупная голова Вали Гринева, увенчанная каштановой шевелюрой.

— Привет письмам трудящихся! А-а-а, ты уже здесь, опальная дева...

Это Тома опальная дева.

Значит, действительно ее спихнули сюда на перевоспитание. Валя близок к верхам, ему все точно известно...

— Девочки, нет ли чего-нибудь такого?... — Чудная у Вали улыбка — открытая, мальчишеская (это Тома не почему-нибудь, а совершенно объективно). — Вот этакого... Которое просится на полосу... — Он беспомощно развел руками. — Кризис жанра... Простаиваю, как агрегат...

— Они посмотрят, Валентин Сергеевич, — серьезно сказал Прокофьич. — Я еще утром предупредил...

— Ну, смотрите! Не прозевайте! — Валя улыбнулся что есть сил, даже нос наморщился и уши зашевелились. — Помните, что я вас любил.

И дверь бесшумно затворилась.

— Ну, положим, меня он не любил, — сказала Кира почему-то с гордостью и выжидательно посмотрела на Тому.

Но та ничего не ответила. И не потому, что ее Валя любил, а просто неизвестно почему. Не захотела, и все.

Следующее:

«Разрешите с вами поделиться, дорогая редакция, моей неудачной любовью. Мне 18 лет, имени, фамилии, адреса я не назову. И я полюбила молодого человека, Семенова Юрия Н., так нежно и горячо, как пишут в романах. Мы с ним дружили больше 4 лет. Из них 3 года, что он служил в армии, и еще больше года дружила как приехал. Я полюбила его одного, хоть мной многие интересовались, самостоятельные люди. А я же ждала его, и он много раз тоже говорил, что я для него одна.

А случилось так, что он уехал по работе в другой город. И вдруг проходит очень большой срок а письма нет. И всего он прожил там полмесяца, а мне — вдруг стало известно, что он женился. Я так была ошеломлена таким известием, что у меня все чувства любви омрачнели. Я много читала романов и рисовала свою любовь похожей на некоторых героев романов. Но увы! Моя любовь осталась лишь сценой. Товарищ Вал. Гринев, — где же настоящая любовь и какая она? Этот вопрос меня сильно интересует. Я думаю, что любви настоящей нет.

Неужели мой друг мог так быстро влюбиться, в какие-то пять встреч (он таксист, работает сутками и за пятнадцать дней никак больше не мог). Для ребят это, может, так надо, чтобы они нас обманывали. Но как же за это им отомстить? Жаль, что мы не сильны в этом. Я сейчас согласна убить своего друга за измену. Мне ничего не жаль, но хочется знать истинную сущность любви и прошу ответить. Не хочу, чтобы знал такой подлец, что сильно страдаю, а ответ напишите через газету. Клава Ж.»

Нет, это Вале вряд ли пригодится. А ей, бедняжке, этой Клаве, ну что ей ответить?