Вторая жена. Часть 2
Шрифт:
— Но я могу спасти ее! — возразил аббас.
— Что? — вскинул брови отце Шаккара и уронил взгляд на ничего не понимающего Кыяма.
— Я сделал все, что в моих силах, но яд подействовал слишком быстро. Это очень сильный яд, и я не знаю противоядия. Принцессу Майрам нельзя спасти! — пробормотал старик.
Аббас шагнул к Вазиру. Его взгляд горел каким-то безумием, и повелитель отшатнулся.
— Позвольте мне отнести принцессу в храм к Исхану! — попросил он. — Жрец единственный, кто может помочь!
Вазир нахмурился, а затем обошел менсувара своего сына и обогнул столик, приблизившись в ложу Майрам, у которого сидели рабыни и младший табиб. Повелитель встал над второй женой своего сына и посмотрел на белое, обескровленное лицо, прекрасное в своей предсмертной маске. Одного взгляда на девушку ему хватило, чтобы понять — уже скоро юная принцесса отправится в лучший из миров.
«Это разобьет сердце Шаккару!» — подумал Вазир.
— Отдайте мне повелительницу Майрам! — попросил аббас. — Лишком мало времени осталось. Я отправлюсь в храм, только снарядите носилки…
— Исхан тебя не примет, — отозвался старший мужчина. — Я отказал ему в его просьбе, и он в своем праве отказать и мне.
— Я буду просить сам! — почти крикнул аббас.
Вазир повернулся у молодому воину, взглянул так, словно видел впервые и неожиданно понял, что вовсе не обещание брату движет аббасом в его желании спасти принцессу. То, что увидел в глубине взора менсувара Вазир, повелителю совсем не понравилось.
— Шаккар вернется с победой, и она будет ждать его живая и здоровая, — продолжил настаивать мужчина.
У дверей перешептывались рабыни. Кыям смотрел на своего повелителя с затаенным ожиданием в глазах. Все ждали его ответа и решения. а тем временем, жизнь принцессы утекала, словно песок меж пальцев.
— Ты сам будешь отвечать за принцессу! — не выдержал Вазир и увидел облегчение во взгляде аббаса.
— Я разрешаю. Попробуй, но просить будешь от своего имени. Я не стану должником Исхана! — предупредил жестко.
Аббас поспешно поклонился своему вождю и ринулся к ложу Майрам. Легко, словно она ничего не весила, подхватил на руки и распрямил спину.
— Кто-нибудь, идите вперед и распорядитесь о носилках! — крикнул он и добавил сурово. — У нас почти не осталось времени…
… Вазир молча выходил из покоев второй жены. Вот уже и силуэт аббаса скрылся за поворотом коридора. За воином побежали все служанки принцессы, яркие, словно птички, что живут в саду. а Вазир просто стоял и думал о том, не совершил ли он ошибку, дав свое разрешение? Исхан был темным жрецом. Его вера слишком страшной даже для самого повелителя, поклонявшегося Великому Змею.
Сможет ли жрец помочь умирающей девушке? Вернет ли ее назад из темноты, где нет уже ни боли, ни горя. а если у него и получится, то какой вернется прежде добрая и ласковая вторая жена? И, самое главное, то ли увидел в глазах аббаса Вазир, когда молодой мужчина отстаивал свое желание попытаться спасти повелительницу своего брата.
«Время покажет! — решил мужчина. — Только оно одно властно над нашими судьбами!» — и опустил глаза.
В приемном зале, вернувшись из покоев принцессы, Вазир крепко задумался. Уронив голову на кулак, он сидел так довольно долго, а после велел призвать к себе лекаря Кыяма.
«Даже если принцесса не выживет, мы должны знать, кто отравил ее!» — подумал повелитель. Ведь если Шаккара вернется, а он вернется непременно, то что он скажет своему сыну? Мало того, что не уберег любимую жену и наследника, так ещё не нашел виновного.
«Отравитель будет ждать своего часа в темнице! — сказал себе повелитель. — Шаккар сам захочет спустить с него три шкуры!» — подумав это, мужчина решительно вскинул голову и позвал стражу.
Воины, стоявшие у дверей зала явились почти мгновенно. Посмотрели на своего вождя, ожидая приказаний и Вазир сказал то, что должен был сказать.
За свою жизнь аббас насмотрелся на смерть вдоволь. Он видел, как умирали древние старики. Видел, как падали на полях сражений сильные молодые мужчины и женщины, был свидетелем смерти детей и даже крошечных младенцев. Он видел многое и сердце воина, казалось, давно очерствело. Потому, аббас даже не мог подумать, что когда-то испугается, что смерть заберет драгоценную ношу, которую сейчас несли на носилках четыре крепких раба, спеша со всех ног в сторону храма, показавшегося вдали.
Храм был построен из камня. Того самого, из которого состояли скалы, кольцом окружившие Хайрат. Насколько аббас мог помнить, это здание воздвигли самым первым, раньше, чем началось строительство Дворца и даже жилых домов. Строили быстро и упорно. Работали все, и рабы, и простые воины, под пристальным взглядом старшего жреца.
Исхан не нравился аббасу. Слишком хитрый, слишком умный, при этом достаточно старый. Его, как это ещё недавно произошло с Майрам, всегда цеплял взгляд жреца. Слишком глубокий и…молодой, что казалось неправильным, так как сам облик мужчины говорил о его почтенном возрасте. Правда, сколько аббас себя помнил, жрец всегда выглядел одинаково. Неопределенного возраста с серебром в волосах. Лицо изрыто морщинами и опалено жарким солнцем, коричневое с золотом глаз, что так выделялись на лице Исхана.
Но вот впереди и ступени храма. Огромные каменные плиты и плотно закрытая дверь. Тяжелая, обитая металлическими платинами, не храм, а крепость.
Обогнув носилки, аббас бросил быстрый взгляд на Майрам, лежавшую под тонкой простыней. Ее рука, белая, как снег, свисала вниз и мужчина поймал себя на мысли, что хочет взять ее в свою.
Аббас поднялся на ступени и громко постучал в двери, оказавшиеся запертыми. Ждать пришлось недолго. Скрипнул засов и дверь зашелестела, распахнувшись. На пороге возник сам Исхан. Вышел, оглядев аббаса, узнал его и поклонился, а после покосился на рабов, державших носилки. Золотой взгляд задержался на молодой женщине, лежавшей под простыней.