Чтение онлайн

— Мы получили ястреба от хана, которого теперь нет в живых. Он успел разослать предупреждение о предстоящей беде, а сам погиб и вместе с ним погиб его огромный город.

Тахира нахмурилась. Много ли магов знала она, о многих ли слышала? В сказках они встречались часто, в жизни — единицы. Говорили, что когда-то на земле было много магии и множество людей открывали в себе колдовские силы, но постепенно маги стали вырождаться. Что послужило тому примером, она знать не знала и последний маг, о котором слышала девушка, был некто по имени Давлат, друг ее отца, человек, который увел за собой в пески его людей, когда Вазир и мудрец не сошлись во мнении, как дальше управлять своим народом.

«Неужели он вернулся, спустя столько лет? — подумала принцесса. — Но почему с мечом в руках, ведь они с отцом были друзьями?» — много вопросов без ответов.

— Да, мы называем магов черными людьми, — кивнула Ширин. — Но думаю, что это просто обман. Их не осталось. Я знаю, что где-то ещё встречаются ведьмы, и даже сильные, которым подвластны колдовские чары, но никогда не видела подобных людей.

— Если будет война, — принцесса посмотрела на повелительницу, — значит, Вазир призовет силы Роккара в помощь! — предположила она.

Ширин улыбнулась.

— Я не разбираюсь в военном деле, дорогая, — проговорила она. — Ты у нас воин, тебе виднее.

Тахира кивнула, но лукавый взгляд женщины ей не понравился.

«Все-то ты знаешь, лиса! — подумала она. — Только признаться не хочешь!» — это могло означать только одно. Вряд ли Борхан отправит помощь ее отцу.

«Нельзя думать так плохо о родителях своего мужа!» — подумала Тахира, но подозрение прочно засело в ее голове.

— Не думай о глупостях! — прощебетала Ширин и протянула к девушке выпечку. — Ты должна заботится только о том, чтобы поскорее родить акраму наследника. О войне пусть думают мужчины, это их стезя.

Кивнув, Тахира приняла пирожное и вздохнула. Тоска не оставляла ее. Сердце продолжало сжиматься в тревоге и страхе за отца и брата. Хотелось узнать правду о том, что в действительности происходит за пределами этой золотой клетки и Тахира неожиданно для себя поняла, что ей нужно сделать.

Аббас сегодня был растерян. Уверена, что надумай я стрелять из лука, он не встал бы перед мишенью, как в прошлый раз, а если бы и встал, то у меня не поднялась бы рука из опасения ранить своего учителя…или даже больше, но об этом думать не хотела.

А потому отрабатывала удары с коротким клинком на странном турнике, вырубленном из цельного дерева. Нападала с наскоками и била, только щепки летели, а аббас стоял с нескольких шагах и казался весьма отстраненным.

Я не выдержала.

— Что случилось? — спросила, опустив руку с мечом и приблизившись к мужчине.

— Продолжай тренировки, госпожа! — сказал он сухо, а сам в глаза не смотрит, словно избегает взгляда.

— Почему не расскажешь? — проигнорировала слова учителя, продолжая стоять рядом. Лишь руки с клинком за спину завела, восстанавливая дыхание.

Аббас наконец, перевел на меня взгляд. Я заметила, что он немного скован рядом со мной.

— Ну, скажи! — настойчиво проговорила. — Сам ведь сказал, что друг мне.

— Тебя это не касается, принцесса! — отрезал мужчина и кивнул на деревянный столб. — Продолжай отрабатывать удар. Потом встанешь против меня, посмотрю, как набила руку.

Пришлось смириться, но полностью сосредоточится на тренировке не получалось. Мысли сами собой уплывали прочь, то возвращались к нашему разговору с Шаккаром, состоявшемуся этим утром, то к хмурому аббасу. Не совсем понимала, что с последним. Вряд ли мужчина трусил, да и сражений не боялся. Ведь не мог он испугаться вести о завтрашнем выходе войска. Не таков аббас. Или я ошибаюсь?

Когда моя рука устала до такой степени, что я едва поднимала меч, ставший неподъемным, словно слиток металла, аббас велел выходить на середину зала. Взяв в руки деревянный тренировочный меч, шагнул следом за мной, встал напротив и велел:

— Нападай!

Я ринулась в бой, но первая же атака была им с легкостью отбита. Вторая парирована, а третья… Даже вспомнить стыдно. В третий раз, он просто пригнулся, и я пробежала мимо, движимая собственной инерцией. Остановилась, едва не опрокинувшись вперед набитым мешком, а затем круто развернулась и снова напала. В этот раз мне удалось нанести подряд три удара, которые, впрочем, аббас так же легко отбил, как и самые первые мои выпады.

— Пока никакого результата, — уронил меч мужчина. От его слов мне стало не по себе.

— Лучшее, что ты смогла освоить за все время — это лук! — аббас направился к столу, показывая всем своим видом, что тренировка на сегодня окончена.

— Ты завтра уезжаешь! — рискнула спросить, глядя на его спину. — Кто продолжит тренировать меня или больше занятий не будет!

Аббас застыл, а затем медленно повернулся ко мне. Его глаза мрачно сверкнули, а затем он произнес, как мне показалось, не то, что хотел сказать.

— Я не знаю, госпожа. Будет завтра и будет ответ на твой вопрос! — а затем добавил сухо. — На сегодня мы закончили.

Я положила на место меч и задумчиво посмотрела на мужчину. Но больше ничего не спросила и, спустя мгновение, уже спешила прочь из тренировочного зала на двор, где меня дожидались рабыни во главе с Наимой. Думать о странном поведении аббаса не хотелось, тем более, что все мои мысли теперь занимала последняя ночь, которую я проведу с мужем. Даже представить себе не могла, что уже завтра он покинет дворец и уедет из города, оставив меня одну. Никак не могла поверить, что буду без него… Одна. Само слово прозвучало глухо и отдалось болью в сердце. Но я ничего не могла поделать. Удержать подле себя мужчину и воина… смешно даже подумать о таком. Шаккар слишком мужчина. Он воин и мне надо принять это и просто надеяться на лучшее, но как же тяжело отпустить любимого человека, зная, что он может больше не вернутся. Что ты больше никогда не увидишь его рядом, не почувствуешь его руки на своих руках, не увидишь темного взора горящих глаз и не услышишь сладкое: «Моя Майрам!»

«Не думай о плохом, — сказала себе, — и перед Шаккаром веди себя так, чтобы он понял, как тебе тяжело отпускать его, но и при этом знал, что ты всегда будешь его ждать и молить богов о его спасении!» Мне оставалось только это.

Еще один город догорал на закате. Кутаясь в дым, умирали дома, догорали дотла, оставляя после себя только обгоревшие остовы и обуглившиеся каменные столбы. Давлат смотрел на закат и думал о том, что каждый новый день приближает его войско к заветной цели.