Чтение онлайн

Гарри нахмурился: ее последние слова прервали его чудесные мечтания.

— Прости, Августа, что ты сказала?

— Я всего лишь хотела сказать, милорд, что понимаю свой супружеский долг, высоко уважаю его и чту, также как чтите его вы. Я из нортамберлендских Баллинджеров и никогда не пренебрегаю своими обязанностями. Может быть, наш брак заключен и не по любви, однако вы можете вполне на меня положиться: я намерена неукоснительно исполнять свои обязанности в качестве вашей супруги. Мои представления о чести и долге столь же определенны, как и ваши, милорд, и я бы хотела, чтобы вы знали это!

— Неужели ты хочешь сказать, что намерена хранить мне верность только потому, что тебе так велит супружеский долг? — спросил он, чувствуя, как в нем закипает гнев.

— Да, именно это я имела в виду, милорд. — Она улыбнулась. — И еще, милорд. Можете быть спокойны: любой из нортамберлендских Баллинджеров выказывает необычайное терпение и волю, если дал слово чести.

— Господи боже! Ну какого же черта ты среди ночи затеяла лекцию о долге и ответственности, Августа? Вернись в постель, милая, и мы с тобой все обсудим.

— Ты так считаешь, Гарри? — Она не двинулась с места и мрачно посмотрела на него. Глаза ее поблескивали в темноте.

— Безусловно, родная. — Гарри прочь откинул простыни, спрыгнул на ковер и подхватил ее на руки.

Августа открыла было рот, намереваясь что-то возразить, но он решительно закрыл его поцелуем и снова уложил ее в теплую постель. Вскоре она притихла под его умелыми ласками.

Он ошибся, рассчитывая время, необходимое для того, чтобы зажечь в ней пламя страсти: не прошло и четверти часа, как он перевернул несколько изумленную Августу на живот, потом поставил на колени…

После этого Гарри, правда, утратил счет времени, но, когда Августа спела свою нежную песнь любви, уткнувшись лицом в подушку, он был совершенно уверен, что в сердце у нее есть место не только для чувства долга и ответственности.

Утром Августа, надев для прогулки платье канареечного цвета и того же оттенка французскую шляпу с огромными изящно изогнутыми полями, отправилась на поиски своей падчерицы.

Она отыскала Мередит в классной комнате на втором этаже огромного особняка. Девочка, одетая в очередное сшитое первоклассным портным, но исключительно скромное белое платьице, сидела за старым, покрытым чернильными пятнами деревянным столиком. Перед ней лежала открытая книга. Она удивленно вскинула глаза на вошедшую Августу.

Кларисса Флеминг гордо восседала за вторым, значительно большим письменным столом. Она тоже вопросительно посмотрела на нарушившую обычный распорядок дня Августу и нахмурилась.

— Доброе утро, — приветливо поздоровалась Августа и осмотрелась. Она тут же отметила и привычный набор глобусов, и карты на стенах, и гусиные перья, и книги.

Все классные комнаты выглядят примерно одинаково, подумала она, вне зависимости от того, богата или бедна семья.

— Доброе утро, мадам. — Кларисса кивнула своей воспитаннице. — Поздоровайся со своей новой матерью как следует, Мередит.

Мередит послушно встала и сделала Августе реверанс. В ее помрачневших глазах мелькнула тоска, хотя там не было и намека на смущение.

— Доброе утро, мадам.

— Мередит, — резко сказала Кларисса, — его сиятельство особо обратил твое внимание на то, что ее сиятельство следует называть мамой!

— Да, тетя Кларисса. Но я не могу! Она не моя мама.

Августа нахмурилась и знаком попросила Клариссу помолчать:

— Я думала, мы с вами уже договорились, Мередит. Вы можете называть меня, как вам будет угодно. Можно просто Августа, если хотите. Вам совсем необязательно называть меня мамой.

— Но папа сказал, что я должна…

— Ну что ж, порой ваш папа ведет себя как настоящий деспот.

Глаза Клариссы негодующе сверкнули.

— Но, мадам!

— А что значит «деспот»? — спросила явно заинтересованная Мередит.

— Это значит, что ваш папа ужасно любит командовать, — пояснила Августа.

В глазах Клариссы сверкала уже откровенная ярость.

— Мадам, я не могу позволить вам критиковать его сиятельство в присутствии дочери!

— Что вы, я и помыслить об этом не могла. Я просто сделала замечание относительно одной из очевидных черт характера его сиятельства. Сомневаюсь, чтобы он стал это отрицать, если бы оказался здесь. — Августа повернулась, взмахнув украшенной лентами шляпкой, и рассеянно прошлась по комнате, осматривая ее.

— Расскажите мне, пожалуйста, Мередит, о ваших занятиях.

— По утрам мы занимаемся математикой, классическими языками, естественной философией и еще учимся все находить на глобусе, — вежливо сообщила Мередит. — А днем — французским, итальянским и историей.

Августа кивнула:

— Очень подходящий набор дисциплин для девятилетней девочки! Это ваш отец придумал для вас?

— Да, мадам.

— Его сиятельство принимает очень большое личное участие в занятиях своей дочери, — мрачно заметила Кларисса. — И вряд ли ему понравится чья-то критика на сей счет.

— Скорее всего вы правы. — Августа помедлила, увидев знакомую книгу. — Ага! Что это у вас?

— Это книга леди Пруденции Баллинджер «Советы о том, как следует вести себя юной леди»— сообщила Кларисса с угрозой в голосе. — Книга вашей глубоко уважаемой тетушки одна из любимых книг Мередит, не так ли, дитя мое?

— Да, тетя Кларисса. — Однако, судя по ее виду, Мередит отнюдь не испытывала безумного восторга от этой книги.

— Мне лично она показалась чудовищно скучной, — сказала Августа.

— Мадам, — задушенным голосом проговорила Кларисса, — я должна попросить вас воздержаться от подобных высказываний в присутствии моей воспитанницы.

— Ерунда. Я уверена, что любая живая девочка считает книжки, написанные моей тетей, ужасно нудными. Все эти идиотские правила, как пить чай, как есть печенье… Вся эта чушь насчет подходящих тем для разговора, которые непременно нужно выучить наизусть! У вас в доме, конечно же, найдутся куда более интересные книги! Вот, например, что это такое? — Августа принялась перелистывать тяжелый том в кожаном переплете.