Чтение онлайн

Впрочем, вряд ли можно было обвинять Августу в столь гнусных намерениях. После того как он соблазнил ее в карете Салли, она имела полное право сделать вывод, что он не в силах удержаться от соблазна и полностью теряет власть над собой в ее присутствии. Разве может женщина не воспользоваться своим могуществом, если оно ей даровано? А в руках такой безрассудной и легкомысленной девчонки, как Августа, любовная власть могла стать чрезвычайно опасной.

Гарри решил расставить все точки над» i»и ясно дать понять своей супруге, что в нехватке самообладания его обвинить трудно. Начни так, чтобы хотелось продолжить, решил он про себя.

Прошлой ночью, когда они останавливались в гостинице, он заказал для Августы отдельный номер — под тем предлогом, что в обществе своей горничной ей будет спокойнее. На самом деле он не особенно доверял себе, опасаясь остаться с ней наедине.

Сегодня же он заставил себя исключительно вежливо пожелать жене спокойней ночи и распрощаться с ней на пороге ее спальни. Нет, сегодня он определенно ничем не выдал своих тайных желаний. Интересно, думал он, Августа сейчас тоже не спит? Может быть, она даже ждет, чтобы он вошел к ней?

Ничего, неуверенность в своих силах пойдет ей только на пользу, убеждал он себя. Эта женщина слишком упряма и совершенно неуправляема. И привыкла действовать слишком решительно — чертова история с долгом Лавджою тому пример. Она ведь и попала в эту историю только из-за собственной строптивости, желая продемонстрировать будущему мужу, что не станет каждый раз ему кланяться.

Гарри встал и прошелся по комнате, потом налил себе еще бренди. До сих пор он был с Августой чересчур снисходителен, вот в чем дело. Он проявил излишнюю мягкость. В конце концов, она из этих нортамберлендских Баллинджеров! С ней лучше быть построже. Гарри был уверен, что для их будущего счастья необходимо обуздать ее беспечный нрав, и узду должна держать твердая рука.

Однако чем больше он размышлял об этом, тем больше сомневался в правильности избранной им тактики и тем больше ему хотелось войти в спальню жены.

Он сделал еще один большой глоток бренди, чувствуя, как в душе разгорается пожар.

Можно, конечно, посмотреть на сложившиеся обстоятельства и с другой стороны, мудро рассудил Гарри под влиянием выпитого бренди. Если уж следовать логике — а он очень гордился своей способностью мыслить логично, — то куда лучше и надежнее сразу предъявить супружеские права и воспользоваться ими.

Да, эти доводы уже казались ему гораздо более убедительными. В конце концов, ей нужно показать, что он не только умеет держать себя в руках, но и является главой в их союзе, а также хозяином в своем доме.

Удовлетворенный новым логическим заключением, Гарри поставил бокал на стол и, пройдя через комнату, отворил дверь в спальню жены. Он постоял на пороге, вглядываясь в темноту.

— Августа!

Ответа не последовало. Гарри вошел в комнату и понял, что в постели никого нет.

— Черт побери, Августа, где ты?

Ответа по-прежнему не было. Он обошел комнату и обнаружил, что дверь в коридор приоткрыта. Внутри у него все сжалось: он понял, что Августы здесь нет.

Господи, что она еще задумала? Взволнованный, он бросился по лестнице в холл. Если она решила до бесконечности водить его по кругу, пока он, обессиленный, не упадет к ее ногам, то этому необходимо сразу же положить конец.

В конце холла он заметил маленькое привидение со свечою в руках: одетая в светлый легкий пеньюар, летевший за нею, как крылья, Августа шла к картинной галерее, расположенной в глубине дома. Сгорая от любопытства, Гарри осторожно последовал за ней.

Он почувствовал огромное облегчение, ведь где-то в глубине души он все-таки боялся, что Августа способна совершить все, что угодно, например скрыться ночью из дому, прихватив с собой лишь самое необходимое. «Нет, я должен был знать ее лучше, — твердил он себе. — Августа никогда не сбежала бы, испугавшись трудностей».

Прислонившись к стене в дальнем конце галереи, он смотрел, как Августа медленно продвигается вдоль ряда фамильных портретов. Она останавливалась возле каждого из них, поднимая свечу, чтобы лучше разглядеть лица, взиравшие на нее из тяжелых позолоченных рам. Лунный свет полосами ложился на пол, окутывал ее фигурку серебряной вуалью, отчего она еще больше походила на привидение.

Гарри дождался, когда Августа подойдет к портрету его отца, и двинулся к ней.

— Говорят, что я удивительно похож на него, — тихо проговорил он. — Правда, я никогда не считал это слишком большим комплиментом.

— Гарри! — Пламя свечи метнулось и затрепетало, когда Августа резко обернулась и поднесла руку к горлу. — Господи! Я не знала, что ты где-то рядом… Как же ты меня напугал!

— Приношу свои извинения. А что это вы делаете здесь в столь поздний час, мадам?

— Я страшно любопытна, милорд.

— Интересуетесь моими предками?

— Да.

— А почему?

— Ну, милорд, видите ли, я просто лежала в постели и думала, что они теперь стали и моими предками, не правда ли? И решила, что знаю о них маловато.

Гарри скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене под портретом отца.

— На вашем месте, мадам, я бы не слишком стремился породниться с этой компанией. Судя по тому, что я знаю, среди них нельзя найти ни одного сколько-нибудь приятного человека.

— А как насчет вашего отца? Он выглядит таким сильным и благородным. — Она подняла глаза к портрету.

— Возможно, таким он и был, когда заказывал этот портрет. Мне довелось познакомиться с ним в ту пору, когда он уже превратился в желчного, вечно раздраженного человека, который никак не мог примириться с тем, что его жена — моя мать — сбежала с итальянским графом вскоре после моего рождения.

— Боже мой! Как это ужасно! А что случилось потом?

— Она умерла в Италии. А мой отец, узнав об этом, заперся в библиотеке, прихватив с собой достаточное количество бутылок, и не выходил оттуда целую неделю. Он тогда напился до бессознательного состояния. А потом запретил всем в доме произносить вслух ее имя.