Чтение онлайн

Выйдя из ванной, Дина услышала, как в замке поворачивается ключ. Заорать ей не позволила зажатая в зубах коса. Ключа от квартиры ни у кого, кроме нее, не было, а значит, в квартиру мог ломиться только… вор.

Ужас сменился оцепенением. Дина смотрела, как медленно открывается дверь, как в темный холл вваливается огромный светловолосый мужик, и не могла издать ни звука. Вернее, она орала, но молча, внутри себя – вот уж не знала, что такое возможно.

Мужик ввалился, схватился за стену, сполз на пол и вдруг громко пропел на английском:

– Back in the U.S.S.R! [1]

Даже вор тебе попался с оксфордским произношением, подумала Дина, и было в этой мысли что-то изысканное и многообещающее.

– В этой квартире нечего брать, – выплюнув косу, тихо сказала она по-английски и, подумав, по-русски громко добавила: – Кроме меня.

Левин открывал дверь медленно, с наслаждением оттягивая момент попадания в собственное жилье.

Он один, он свободен, у него наконец-то есть отдельная территория, на которой он бог и хозяин.

И что немаловажно – эта территория в центре Москвы, а не где-нибудь в Бутово. Впрочем, за десять лет, которые его не было в столице, тут многое изменилось, и, говорят, Бутово стал вполне обжитым и престижным районом.

Ключ немного заело в замке, и Левин этому удивился. Когда он в последний раз ездил сюда с риелтором, замок работал исправно. Он поцыкал, сокрушенно покачал головой. С замком нужно будет разобраться. И с выключателем в холле тоже.

Все это мелочи – приятные, бытовые, а самое главное, касающиеся его одного.

Левин ввалился в квартиру, схватился за стену, сполз на пол и громко пропел:

– Back in the U.S.S.R!

От счастья пропел. От свободы и вседозволяющего одиночества. Сейчас он пойдет на кухню и обмоет этот новый этап своей жизни. Карман кашемирового пальто оттягивала бутылка коньяка и лимон – странный наборчик, учитывая, что ни то, ни другое он терпеть не мог.

Но жизнь начиналась новая, и Левин твердо решил, что и пристрастия у него теперь тоже – новые.

Только тут Левин понял, что в квартире он не один. Только теперь заметил, что в дальней комнате горит свет.

Он медленно повернул голову и увидел… зрелище на миллион.

В дверном проеме ванной комнаты стояла баба в алой сорочке, с черной косой в зубах.

То, что она сказала, стоило еще миллион.

– В этой квартире нечего брать, – не сделав ни одной ошибки в английском, произнесла она. И по-русски добавила: – Кроме меня.

Левин захохотал.

Он все понял, достал кошелек и протянул бабе две бумажки по пятьдесят евро.

– Мой друг пошутил, – смеясь, сказал Левин. – Мне не нужна прости… женщина на ночь. Вот, возьмите деньги и покиньте мою квартиру.

Баба вдруг зажмурилась и завизжала. Левин и предположить не мог, что деньги произведут на жрицу любви такое ужасающее воздействие, поэтому достал из кошелька еще пятьдесят евро.

– Извините, – смущенно сказал он. – Но я думаю, этого будет достаточно. Ведь я же не воспользовался вашими услугами! Я вообще никогда не пользуюсь услугами прости…

Жрица выхватила деньги, скомкала их в плотный комок и швырнула ему в лицо.

– Но позвольте, – возмутился Левин и поправил очки в тонкой оправе, которые сползли на кончик носа. – Позвольте…

– Вы дерьмо, господин вор! – заорала черноволосая жрица. – Полное дерьмо! Первый раз вижу грабителя, который сует деньги жертве в лицо и оскорбляет ее! Первый раз!

– Позвольте, – совсем растерялся Левин. – Почему «грабителя»? Почему «жертве»? Почему «оскорбляет»?! Ведь вы же сами сказали: «Тут нечего брать, кроме меня!» Кроме меня! – заорал он. – Кроме меня!

– Я так с перепугу сказала! Меня не каждый день грабят! – Зажмурившись и сжав кулаки, теперь уже вроде как и не жрица, опять завизжала.

Левин перепугался, подскочил к ней и зажал рукой рот.

– Тише! – взмолился он. – Я не… этот… не вор, не убийца, не… Слушайте, да где вы видели воров в кашемировом пальто?! Где вы видели убийц с таким интеллигентным лицом?! Вас разве не Титов нанял развлечь меня в первую ночь новоселья?!

– Нет, – шепотом сказала женщина в алой сорочке. – Меня не Титов нанял.

– А кто?! – дорожа восстановленной тишиной, тоже шепотом спросил Левин.

– Никто.

– Тогда что вы делаете ночью в моей квартире практически голая?

– Вы ошибаетесь, это моя квартира. Именно поэтому я тут голая.

– Вы что-то путаете, квартира моя.

– Моя.

– Нет, моя. У меня и ключи от нее есть.

– Вы не поверите, но и у меня они есть! Иначе как бы я сюда попала раньше вас?

Они так и разговаривали шепотом. От женщины сильно пахло зубной пастой с апельсиновой отдушкой. Левин понял, что неприлично близко стоит к ней, и отошел на шаг.

– Это какое-то недоразумение, – в полный голос сказал он и зачем-то щелкнул выключателем, который – Левин это совершенно точно знал – не работал.

– Я надеюсь, – криво улыбнулась она.

– Оденьтесь, – поморщился Левин. – Я подожду вас на кухне.

– Моей кухне, – ледяным тоном уточнила она и ушла, хлопнув дверью комнаты перед его носом.

На кухне он обнаружил остатки чужого пиршества: початую бутылку дорогого шампанского, обглоданную куриную ножку, растерзанный апельсин и нетронутую плитку шоколада. Стола не было, и все это лежало на подоконнике.

Возле окна валялась шуба из голубой норки. Левин поднял ее и повесил на дверь. Он не любил беспорядок. На него пахнуло незнакомыми, горькими духами. При мысли, что кто-то нагло кутил на его кухне, Левина передернуло.