Чтение онлайн

Но у меня оставался второй вопрос. Каким образом Вайгель организовал выпуск и продажу облигаций «Тремонт-капитала»? С кем он был связан? Куда делись деньги, полученные от продажи облигаций?

После любой сделки должны оставаться какие-то документы. Вскоре Хамилтон попытается найти следы аферы в Кюрасао. Но что-то должно было остаться и в «Блумфилд Вайс». Лондонская архивистка утверждала, что в центральных архивах нет никаких сведений. Конечно, кто-то мог выбросить все, что так или иначе связано с «Тремонт-капиталом». С другой стороны, офшорная компания еще существует, еще платит проценты. Не исключено, что какие-то документы сохранились у Вайгеля. Но как мне добраться до его бумаг?

Я позвонил Ллойду Харбину.

– Добрый день. Это Пол Марри. Я хотел поблагодарить вас за вчерашнее гостеприимство, – сказал я, надеясь, что он не почувствует неискренности в моем голосе.

– О, не стоит благодарности, – ответил Ллойд таким тоном, в котором я без труда услышал: «Скорей клади трубку, у меня есть дела поважней».

– Не могли бы вы мне дать домашний номер телефона Томми Мастерсона? – попросил я.

– К сожалению, Томми больше нет. Он у нас уже не работает.

– Тем не менее, я был бы вам очень признателен, если бы вы помогли мне. Видите ли, я дал ему на время авторучку, а у него просто не было возможности вернуть ее. Я пользуюсь ею несколько лет, и она мне по-своему очень дорога.

– Прошу прощения, Пол, но я не имею права давать сведения о бывших сотрудниках.

Мне следовало бы учесть, что рассказывать Ллойду Харбину о дорогих воспоминаниях бесполезно. С ним нужно было разговаривать на его языке.

– Послушайте, Ллойд, «Де Джонг энд компани» собирается приступить к покупке бросовых облигаций. На общую сумму двести миллионов долларов. – Я присочинил, но теперь это не имело значения. – Мы можем купить их у «Блумфилд Вайс», а можем – у «Харрисон бразерс». Выбор за вами.

Ллойд понял.

– Подождите, не торопитесь. Я посмотрю. – Не прошло и полминуты, как Ллойд снова отозвался: – 342—6607.

– Благодарю. Мне будет приятно с вами работать, – еще раз солгал я и положил трубку.

Я застал Томми дома и спросил, не хочет ли он поболтать со мной за ленчем. Мы договорились встретиться в итальянском ресторане «Кафе Альфредо», недалеко от дома Томми в Гринвич-вилидж.

На первый взгляд, безработный Томми ничем не отличался от Томми работающего. То же дружелюбие, та же непринужденность.

– Мне было очень жаль, когда вы вчера ушли, – сказал я, воспользовавшись стандартным «вы ушли» вместо более точного «вас выгнали».

– Благодарю, – отозвался Томми. – Это было несколько неожиданно.

– Меня поразило, как это было проделано. Они всегда так поступают? Я имею в виду, тебя вызывают в какой-то кабинет и даже не дают возможности вернуться к своему столу?

– Обычно да, – сказал Томми, – хотя, как правило, сначала тебя хотя бы предупреждают.

– Почему он так поступил? – спросил я.

– Он меня терпеть не может, – ответил Томми. – Моя позиция противоречит всей стратегии «Блумфилд Вайс». Кроме того, я «подрывал его авторитет». В «Блумфилд Вайс» вообще не любят самостоятельно мыслящих служащих. Им не нравятся люди, которые называют грабеж грабежом, а не «уникальной возможностью для инвестиций». Тем не менее, без меня они продадут меньше облигаций и заработают меньше денег. Уже за это я должен быть им благодарен.

– Мне кажется, вы должны быть очень сердиты на «Блумфилд Вайс», – возразил я.

– О, я не пропаду. Возможно, все складывается даже к лучшему. Теперь мне придется искать другое место, такое, где работают люди. Я могу даже вернуться в Калифорнию, и пусть они катятся ко всем чертям.

Несмотря на бодрый вид, Томми на мог подавить горечь в голосе. Это хорошо, подумал я.

– Могу я попросить у вас совета? – спросил я.

– Конечно.

– Моя компания является гордым владельцем плода одной из таких «уникальных возможностей для инвестиций», о которых вы говорили. Операция, которую я имею в виду, не только уникальна, но и – я в этом убежден – противозаконна. Однако пока у меня нет твердых доказательств, я ничего не могу предпринять.

– Что за операция? – спросил Томми.

– Это было частное размещение облигаций «Тремонт-капитала», совершенное восемнадцать месяцев назад. Все детали операции разрабатывал Дик Вайгель.

– Никогда не слышал. Боюсь, ничем не смогу вам помочь.

– Мне не нужна ваша помощь относительно самой операции, – пояснил я. – Мне нужен совет, как получить доступ к личным бумагам Вайгеля.

Я не сводил с Томми взгляда, надеясь, что не зашел слишком далеко.

Томми ответил взглядом на взгляд.

– Этого я сделать не могу, – сказал он. – А если кто-то узнает, что я помогал вам?

– Едва ли вас еще раз выгонят, – заметил я.

– Едва ли, – улыбнулся Томми. – Но если меня схватят за руку, юристы банка съедят меня с потрохами.

– Прошу прощения, Томми, – сказал я. – Я не имел права просить вас. Пожалуйста, забудьте об этом разговоре.

Мы с минуту помолчали. Потом Томми снова улыбнулся и сказал:

– Черт побери, а почему бы и нет? Я им ничего не должен, а банк, похоже, стал моим вечным должником. Я помогу.

– Отлично!

– Вайгель руководит отделом из пяти-шести человек. Все работают в одной комнате, но свое рабочее место Вайгель отгородил. Его кабинет занимает половину площади и для большей приватности закрыт шторами.

Так похоже на Вайгеля, подумал я. Его эго требовало столько же места, сколько все шесть его сотрудников.

– Я очень хорошо знаю Джин, секретаршу Вайгеля. Она – отличная женщина и терпеть не может своего босса. Она уже практически собралась уходить. Думаю, Джин поможет нам, особенно когда услышит, как они обошлись со мной. Она может дать нам знать, когда Вайгеля не будет на месте. Мы поднимемся, и она проведет нас в его кабинет, как будто у нас назначена встреча. Очень просто.