Всё для тебя
Шрифт:
Анна жила ожиданием Эдуарда.
День шел за днем, а его не было.
«Сколько можно ждать? — нервничала женщина. — Такой ответственный момент, а его все нет!»
Публика заранее покупала билеты, и в назначенный день зал был забит до отказа.
На сцену вышла Виолетта.
Все затаили дыхание.
Как непохожа была она на ту нежную, задумчивую русалку, выходящую из моря!
Сейчас зрителям открылась сильная, любящая женщина, страдающая и стремящаяся к своему счастью.
Голос Анны летел в зал, лаская слух и приводя в восторг. Она заставила всех переживать вместе с собой, с прекрасной Виолеттой. Драма, разворачивающаяся на сцене, была ей близка. Анна тоже страдала, любила и наслаждалась счастьем.
В последнем акте смерть Виолетты была столь реально сыграна, что публика заволновалась.
Анна чувствовала, публика потрясена ее игрой. Анна наслаждалась своей властью.
После спектакля овациям не было конца.
Цветы в корзинках заполнили всю сцену, а восторженная публика кричала: «Браво!»
— Анна, не забудь про банкет в твою честь! — сказала за кулисами Джулия.
Анна была в центре внимания, она переживала настоящий триумф.
— Да, хорошо, — ответила она.
«Но где же Эдуард? Неужели его не было на спектакле?»
Анне больше всего хотелось провести этот вечер с Эдуардом, но он не показывался, а долг требовал присутствия ее на банкете.
В этот вечер десятки тостов были сказаны в ее честь, сделаны сотни снимков и столько же подписано фотографий. Певица не успевала отвечать на вопросы и принимать поздравления.
Все шумело и кружилось вокруг нее.
«Никогда еще я не была так счастлива и в то же время — несчастна! Один успех без Эдуарда не имеет для меня теперь никакого значения. Что такое искусство без любви?»
Она вошла в гримерную, чтобы переодеться, и, устало опустившись в кресло, откинула голову на его спинку и закрыла глаза.
— Ви-о-лет-та! — хором кричали артисты и приглашенная публика, хлопая в ладоши.
Анна слышала их голоса, но у нее не было сил даже подняться с кресла, так она устала.
Дверь тихонько открылась, и кто-то вошел.
— Джулия? — спросила артистка, не поворачивая головы.
И тут ее схватили сильные руки и понесли прочь из театра.
— Эдуард!
У Анны замерло сердце от радости.
Он усадил ее в машину и, как ей показалось, через мгновение они были в спальне квартиры Эдуарда.
Анна полулежала на кровати, облокотившись на ее спинку. Платье светской дамы Франции восемнадцатого века, пышное, необъятное, было на ней.
— Воскресшая Виолетта, — сказал Эдуард, рассматривая черные кружева на бордовом бархатном платье. — Успех так вскружил тебе голову, что ты даже не успела снять свой дорогой наряд?
— Думаю, у тебя это лучше получится, — ответила Анна, многозначительно посмотрев на него.
Он пододвинулся к ней.
— Как ты догадлива!
Анна почувствовала его горячее дыхание.
Эдуард положил ей руку на грудь.
— Какое декольте! — он провел пальцами по линии выреза. — Тебе идут такие платья!
Обведя рукой контуры ее фигуры, он остановился у края подола, коснувшись ноги.
— Эдуард, ты долго будешь меня мучить?
Он дотронулся рукой до ее коленей.
Анна закрыла глаза.
Рука Эдуарда скользила по ее бедрам, отстегивая застежки на чулках.
Она опустилась на подушку.
Эдуард быстрыми движениями развязал тесемки, перетягивающие ее талию. Расстегнув несколько перламутровых пуговиц на груди, он снял с нее платье. Целуя ей шею, он снимал бюстгальтер, плотно сжимающий груди.
Анна стянула с него пиджак и расстегнула рубашку, тихо простонав, когда он прикоснулся обнаженным телом к ее груди.
В объятиях друг друга они забыли обо всем. Их сжигало пламя любви.
Эдуард овладел Анной. Она придвинулась к нему ближе, чтобы он глубже проник в нее. Мужчина застонал, чувствуя под собой ее нежное прекрасное тело.
Они медленно двигались, сильно прижимались друг к другу сливаясь воедино. Поцелуи возбуждали их все больше и больше, и они закружились в любовном вихре…
— Эдуард, я столько всего перенесла, пока мы были с тобой в разлуке!
— А кто в этом виноват?
— Как кто? — Анна удивилась таким словам.
— Нужно верить друг другу, тогда никакие злодеи и бармалеи не страшны.
— Ты думаешь? А когда они окружают со всех сторон?
Эдуард засмеялся:
— Тогда нужно брать секиры и рубить им головы.
Она оттолкнула его от себя.
— Я думала, что ты немножечко серьезнее.
Он принял серьезный вид.
— Конечно, серьезнее. Даже больше, чем ты думала.
Разразилась гроза.
Ветер ворвался в комнату, принеся с собой капельки дождя.
— Это в честь твоего триумфа! Небо бьет в литавры!
Молния озарила голубым светом спальню.
— Нужно спрятаться, а то огнедышащий дракон нас проглотит, — сказал Эдуард.
— Но ты ведь защитишь меня? — Анна приблизилась к нему.
— От него или от себя?
— Только не от тебя.