Чтение онлайн

«Хочет побольше оставить для своей девки, — подумал Урос. — Если я не вмешаюсь, то скоро она вообще перестанет держать его за мужчину»

Урос протянул Серех пустую пиалу, чтобы она ее наполнила, и обратился к Мокки:

— Джехол последнее время шел шагом. Это плохо для скаковой лошади. Иди и поскачи на нем немного.

— Ты хочешь… чтобы я это сделал прямо тут… при всех? — удивился саис.

И хотя он сказал «при всех», но имел ввиду только Серех.

— Иди, — приказал ему Урос.

Мокки подбежал к Джехолу, который, все еще оседланный и взнузданный, пасся на поле, схватился рукой за его гриву, и, не поставив ноги в стремя, одним движением вскочил в седло.

И те, кто смотрели на него с веранды — поразились, что прямо на их глазах, в одно мгновение, он стал совсем другим человеком. Ничего не осталось в нем от его неуверенного, боязливого поведения. Он стал всадником, уверенным и ловким. Его длинные обезьяньи руки, широкие ладони и запястья, и сильные ноги — больше не мешали ему. Наоборот. Прямо и уверенно сидел он на Джехоле, высоко подняв голову. Выражение детской наивности на его лице сменилось на твердость, уверенность и опыт.

Сейчас он выглядел полностью взрослым.

Мокки резко дернул уздечку. Джехол поднялся на дыбы. И хотя саис не упирался ногами в стремена, он не съехал с седла назад ни на один сантиметр. Ноги и колени держали его на спине коня, словно стальной капкан. Все трое хазар, что сидели на веранде, уставились на саиса открыв рты. Никогда они не видели ничего подобного. И не удивительно — здесь люди знали только маленьких ишаков, в лучшем случае, мулов.

Ловкостью, силой, чувством и опытом, Мокки заставил Джехола стоять на задних ногах бесконечно долго. Но вот, он внезапно отпустил уздечку, ударил ногами по бокам коня и тот рванул с места в галоп. Но поле было слишком узким и коротким для такой скачки. Через несколько секунд, конь должен был бы врезаться в стену чайханы. Старики ахнули и закрыли лица руками. Серех, с широко открытыми от страха глазами, шептала:

— Он же убьется… убьется…

Только один Урос ничего не боялся. Он понял, что планирует саис. И точно, в последний момент, когда он почти коснулся стены, Мокки перекинулся на сторону, прижался к боку лошади, и коленями, грудью и руками повернулся так, что они оказались параллельно стене. И вот, конь уже снова помчался галопом.

Урос больше не опирался спиной о стену. Он приподнялся и смотрел на Мокки.

На мгновение он почувствовал себя с ним одним целым: так точно он мог предугадывать, понимать и разделять все его движения и его реакцию.

И на один единственный миг Мокки стал для Уроса человеком почти сравнимым с ним самим — всадником.

Чей-то голос прошептал рядом с ним:

— Верхом на своем коне, он выглядит просто как принц!

Урос повернулся к Серех и тут же пришел в себя. Какой восхищенный голос, а какой влюбленный взгляд! Он достиг большего, чем даже ожидал. Эта скрытная женщина, внезапно, потеряла все свои покровы. Никогда не забудет она этого представления: Мокки на Джехоле. На своем коне, сказала она. На своем…

Урос приказал саису спустится с седла и когда Мокки оказался стоящим на земле, его чапан стал опять, как и прежде, слишком коротким, а голова опущенной.

— Мы уезжаем, — сказал Урос хозяину чайханы.

— До захода солнца вы приедете к хорошему караван-сараю. Там будет все, что вам нужно.

Урос попросил счет.

— О деньгах не может быть и речи, — сказал старый хазар. — Это мы благодарим тебя, ты дал нам намного больше.

Урос попытался было настаивать, но тогда старик тихо добавил:

— Позволь бедным поделиться их единственным богатством.

Путешественники — Мокки впереди, затем Урос верхом на Джехоле, и Серех позади — вновь пошли по старой дороге Бамьяна.

А хозяин чайханы опустился на землю возле своих друзей и опять закурил кальян.

Дорога Бамьяна, проложенная еще в древние времена, в действительности была плохой насыпью: узкой и извивающейся лентой, покрытой летом толстым слоем пыли, а в сезон дождей превращающаяся в сплошной грязевой поток.

Повозки, машины и все, что имело колеса, не могли проехать по ней и предпочитали новые, широкие пути.

Это была тихая, забытая всеми дорога: только люди, живущие здесь, крестьяне, ремесленники, пастухи, торговцы и искатели приключений — встречались на ней.

Но дважды в год этот путь оживал: весной, когда по нему тянулись караваны кочевых стад, и осенью, когда они возвращались назад.

Сейчас, в октябре, каждый день проходил здесь один из них.

Было время после полудня. Урос первым заметил неожиданно появившееся вдалеке облако — похожее на оранжевый дым. Оно быстро приближалось к ним.

Скоро оно заполнило не только всю дорогу, но и закрыло клонящееся к закату солнце. Когда, время от времени, ветер отрывал от этой завесы небольшой клочок, то можно было рассмотреть огромное стадо, поднимающее эти тучи пыли.

Люди и животные без числа, идущие сплошным потоком, словно река, что вышла из берегов.

Мокки остановился, ожидая Уроса.

Серех подошла тоже, остановившись на один шаг позади Джехола.

— Это Большие кочевники, — сказала она.

В ее словах был ужас и восхищение. Для Серех. — Малых кочевников, — таких как она сама, и тех, что приближались, разделял целый мир.

— Что это за племя? — спросил Урос юную женщину.

— Пуштуны границ. Они оттуда, откуда приходит солнце, — ответила Серех.

— Пуштуны… — повторил Урос.

Никогда еще он не встречал их караванов, чей путь пролегал намного южнее его родных степей. Но их имя говорило ему, как и каждому афганцу, об очень многом.

Пуштуны восточных регионов, пуштуны неприступных крепостей… непобедимые воины, хозяева огромных стад… В своих тайных мастерских делали они копья и сабли, а так же и огнестрельное оружие. Они завоевали долины до Амударьи, превратили хазар в рабов, а язычников Кафиристана — в правоверных мусульман, и даже самих английских солдат, после столетней войны, сумели прогнать они из своих гор и долин. Пуштуны — королевское племя.