Всадники
Шрифт:
«Неужели мне постоянно будет нужна эта нянька?» — и Урос направил Джехола на узкий, скользкий мост.
Конь вступил на мост с неохотой. Осторожно, очень осторожно он несколько раз дотронулся правым копытом до сучковатого бревна и потом медленно поставил на него ногу. Задние ноги он так же неуверенно поставил на бревна. Джехол все еще не доверял этому мосту. Вздрагивая от возбуждения, он остановился. Урос секунду сомневался, не повернуть ли назад, но сделать это было уже невозможно. Мост был слишком узок, Джехол не мог развернуться, ему не хватало места. Можно было только продолжить движение вперед. В конце концов, река была хоть и бурной, но не очень широкой.
Ему не пришлось понукать Джехола. Он пошел вперед сам, пытаясь сохранить равновесие. Один осторожный шаг… еще один… половина моста была уже пройдена.
Но внезапно Уроса с такой силой бросило в сторону, что только его шестое чувство, его почти акробатическая ловкость, спасли его от падения. Тут он понял, что произошло. Правое заднее копыто коня соскользнуло с мокрого дерева и прочно застряло между бревнами. Джехол оказался в ловушке. На мгновение конь остановился, всхрапывая.
С диким ржанием, упираясь ногами о бревна, он изо всех сил попытался вытащить застрявшую ногу.
Бесполезно. Он пробовал снова и снова. Ему не удавалось сделать ничего.
И впервые в жизни Урос насмерть перепугался. Чей-то голос кричал ему: «Джехол поранился! Джехол покалечен, изуродован, потерян… покалечен — изуродован — потерян…»
Жеребец собрал все свои силы и Урос чутьем наездника угадал, что в этот раз конь сможет освободиться. Еще одна секунда — и он вытащил бы ногу. Но конь не смог этого сделать. Он был на пределе, его мышцы устали и он прекратил попытки.
«Позор мне, позор! Если бы я мог ему хоть чем — то помочь, тогда бы ему это удалось. А я сижу на нем словно мешок!»
Джехол вновь начал собираться силами. Но в тот момент, когда конь, после многих бесполезных потуг, со всей силы опять рванул ногу из ловушки, Урос почувствовал такую нестерпимую боль, что рухнул обратно в седло, в котором он слегка приподнялся, чтобы помочь Джехолу. Травы Серех выдохлись.
Джехол больше не двигался.
«Он хочет мне сказать, что пока он несет на себе мой вес, он ничего не сможет сделать» — понял Урос.
Ненависть к самому себе, такому беспомощному, дала ему новые силы. Он обхватил шею Джехола руками, вытащил здоровую ногу из стремени и перекинул ее на левую сторону, повиснув на гриве Джехола так, что сломанная нога сама соскользнула вниз. Но когда его нога дотронулась до бревен моста, боль стала такой сильной, что у него закружилась голова и он зашатался. Урос упал на спину, растянувшись во весь рост под брюхом Джехола.
Это и спасло его от падения в реку.
Он думал, что лишится чувств, но боль удержала его в сознании.
Мокки прибежал вовремя. Он и Урос обменялись коротким взглядом и Мокки понял: сначала Джехол. Саис опустился на колени, обхватил своими огромными руками оба бревна, с силой потянул, и на короткое мгновение ему удалось раздвинуть их так широко, что конь вытащил свою ногу.
Мокки взял его за уздечку и осторожно перевел на другой берег. Потом он вернулся назад, взял Уроса на руки и, балансируя на шатающемся мосту, перенес его туда же. Он положил его на землю, рядом с лошадью. Молча осмотрели они ногу Джехола.
Он поранился не сильно, рана чуть кровоточила. Мокки обмыл ее холодной водой и наложил повязку из свежей травы. Затем он вновь привязал палки к ноге Уроса. Тот все смотрел на мост.
«Два коротких бревна… и я не смог перейти по ним. Для Мокки это было проще простого. Люди на родине засмеют меня!»
Его пальцы запутались в траве. Урос вырвал ее с корнями.
«Нет, это не будет, этого не может быть! Именем пророка, нет!»
— Помоги мне сесть в седло! — приказал он саису.
Мокки повиновался не сразу. Его глаза все смотрели на противоположный берег.
То счастье, что он испытывал, начало превращаться в глубокое отчаянье. Узкая полоска бурлящей воды делила его жизнь надвое. Серех на одной, а он на другой стороне. Никогда он ее больше не увидит.
— Чего ты ждешь? — крикнул Урос.
Мокки посадил его на коня и медленно пошел вперед. Тропа становилась все уже и каменистее. Она вела прямо к высокому, громадному скальному массиву, который закрывал горизонт на западе.
«Вы не заблудитесь, — сказала им Ульчан, — после моста вы попадете на тропу, и она единственная, что есть в этой долине. Потом начнется тропа, что ведет через горы. Она выходит на старую дорогу Бамьяна. Вам понадобится два дня, чтобы доехать до города. Можешь мне поверить, мы сами часто бываем там».
Урос помнил ее слова. Через день они будут в Бамьяне — половина пути пройдена.
Джехол шел за Мокки медленно и осторожно. Но Урос натянул поводья, словно шаг коня казался ему слишком быстрым.
— Половина пути, — прошептал он. — Уже половина пути и чего я добился?
Втянув голову в плечи, впереди шел Мокки.
И Урос подумал: «Я почти вывел его из себя… он меня ненавидел… Хотел получить коня… планировал что-то… но вот появилась эта девка, и он ни о чем другом больше не думает… Трусливая псина… Рабская душа… мне нужно начинать все с начала… но как?»
Долина изменилась. Высокие травы, сменились на высохшие, редкие былинки, кустарники виднелись все реже. И хотя солнце стояло в зените, путешественники поплотнее запахнули свои чапаны, чтобы спастись от ледяного ветра. Они приближались к горам.
В полдень, во время, когда прячутся тени, они достигли их. Перед ними был тот единственный путь через скалы.
Тут Урос заметил, что на большом камне, что находился впереди них, стоит какой-то человек. Не поверив глазам, он прикрылся от солнца рукой, вгляделся вновь, и узнал ее — это была Серех.
— Девка, — вполголоса пробормотал Урос, и крикнул саису. — Серех!
Мокки, который по-прежнему бежал впереди, опустив голову, обернулся к нему, затронутый за живое.
— Вон там! — показал ему Урос.