Чтение онлайн

После его удара счет стал 3:1 в нашу пользу. Я посмотрел на Ошенкова. До этого он сидел, сжавшись в комок. Теперь он разогнул спину и подмигнул Идзковскому. Дескать, все в порядке.

Проходит еще несколько минут, и Александр Кольцов великолепным ударом метров с 25–28 забивает четвертый гол. Отчаянный бросок Яшина оказался напрасным. Москвичи рукоплещут нам. Все, кажется, уже ясно, тем более, что до конца игры остаются считанные минуты.

Однако в это время Сергей Сальников головой забивает нам второй мяч. Счет уже 4:2.

Ошенков чувствует, что в игре наступил перелом. Вскакивает от возбуждения, а Идзковский смеется. Он уверен, что все будет в порядке. Но это не так. Байков забивает третий мяч. Наш тренер, опустив голову, направляется к выходу со стадиона. Он не в силах вынести такой неожиданный поворот событий. Последняя минута кажется ему пыткой. Он уходит в тот момент, когда в наши ворота назначается одиннадцатиметровый удар.

Время матча истекло. Остается выполнить «формальность» – забить пенальти, и тогда команды разойдутся мирно при счете 4:4. От одного удара зависит очень многое – победа или ничья, ноль очков или одно, которое уже приобретает вес «золота». Но кто же будет бить пенальти? Москвичи тоже взвинчены до предела. Они решают: пусть это сделает центральный защитник Костя Крижевский.

Тот направляется к мячу. В этот момент наш Фомин устало говорит;– Защитник бьет пенальти. Анекдот. В жизни не забьет. Иди, Костя, назад, на свое место. Тут тебе делать нечего.

И мы увидели, что Крижевский заколебался.

– Ладно, я пробью, пусти, – оттолкнул его в сторону другой защитник, Борис Кузнецов. Он вообще горяч и решения принимает, пожалуй, слишком поспешно.

Борис поставил мяч на место. Пробил. И… послал мяч выше ворот.

Но этого Ошенков уже не видел.

Я не мог сдержать своей радости, кинулся к Кузнецову и пожал его руку. Он не противился. Борис продолжал стоять на том месте, где только что лежал мяч, и остолбенело смотрел кудато выше ворот. О чем он думал, можно было догадаться.

Дома мне рассказали, что комментатор Вадим Синявский проехался по моему адресу за слишком бурно выраженную радость. Может быть, со стороны это выглядело не слишком этично. Но что же я мог поделать с собою, если в течение нескольких секунд в моей душе мгновенно сменили друг друга отчаянье и бурная радость. Как мог я иначе выразить свой восторг?

Итак, мы стали лидерами. Приятно было, раскрыв газету, увидеть свою команду во главе турнирной таблицы. Ближайшее будущее казалось безоблачным. Предстоящий матч с горьковчанами, которые плелись где-то далеко позади, должен был еще больше укрепить положение «Динамо». И, разумеется, никто не мог предположить, что именно он принесет нам беду.

Мы начали игру спокойно, стремясь доставить киевским болельщикам удовольствие своей уверенностью и четкостью действий. Довольно быстро Богданович точным ударом открыл счет. И даже когда торпедовцы Горького сравняли результат, мы еще верили, что все будет хорошо. Но тут последовал пенальти в наши ворота, а затем Варела утроил счет – 1:3. Отчаянные попытки отыграться оказались тщетными. Это была сенсация, которая вызвала немалый смех среди любителей футбола. Мы здорово приуныли. Между прочим, должен сказать, что наша команда, возможно, как никакая другая, ухитряется проигрывать слабым и побеждать сильных. От таких парадоксов, разумеется, не огражден ни один коллектив. Но у нас почему-то это проявлялось особенно ярко. И на этот раз, после матча с «Торпедо», как уже случалось в прошлом, авторитет киевского «Динамо» заколебался.

Болгары пригласили нашу команду к себе. Очевидно, они не могли смириться со своим поражением в Киеве и решили взять реванш.

Приглашение было принято. Мы знали, что любую команду, которую болгары выставят против нас, они постараются укрепить, поэтому и наше руководство решило усилить «Динамо» двумя игроками – Юрием Коротковым из «Локомотива» и Виктором Карповым из «Крыльев Советов».

С болгарскими футболистами мы встретились как со старыми друзьями. Хозяева поля разместили нас в чудесной гостинице «Москва» и сразу же потащили на улицу. Народ Болгарии праздновал в этот день десятую годовщину освобождения страны от ига немецких захватчиков. Праздничная София казалась шумной, торжественной. Мы побывали на братской могиле русских солдат, в мавзолее Георгия Димитрова.

Потом болгарские друзья увлекли нас в тир. Началось соревнование в стрельбе из пневматического оружия. Дух соперничества подогревался тем, что меткий выстрел давал хороший приз. Каждому хотелось принести своей команде побольше хороших призов. Однако наша меткость оставляла желать лучшего. Израсходовав все наличные деньги на патрончики, я наконец заработал мундштук, а Грамматикопуло – кулек конфет, который был немедленно передан в полное распоряжение Виньковатова.

На следующий день мы провели тренировку на центральном стадионе Софии. Посмотреть ее собралось много людей. Нам на каждом шагу подчеркивали, что на этот раз победит Болгария, и при этом сочувственно вздыхали. Но мы понимали, конечно, что в этом сочувствии больше скрытой радости, чем внешнего огорчения. Что ж, все болельщики одинаковы. Нет для них в мире лучшей команды, чем своя.

День игры встретил нас прохладой. Погода резко испортилась, шел дождь, мы скользили в бутсах, как на коньках. И тем не менее удача сопутствовала нам. Едва началась игра, как Виктор Карпов очень сильным и точным ударом издалека послал мяч в ворота второй сборной Болгарии. Робкие аплодисменты были ответом на этот мастерский удар. Однако после этого мы играли не лучшим образом, и пришлось даже заменить Грамматикопуло. Болгары воспользовались замешательством киевлян и провели ответный гол.

Спустя пятнадцать минут после начала второго тайма мы уже проигрывали. О, тут трибуны загремели от радости! А мы совсем приуныли. Я – больше других. Дело в том, что после удара болгарского нападающего я успел дотянуться до мяча и даже остановил его, хоть и не взял намертво. Он ударился о штангу и остался лежать на линии ворот, в то время как я юзом проехал по грязи еще метра полтора. Казалось, все обошлось. Но кто-то из болгарской команды успел первым добежать до мяча. Достаточно было лишь толкнуть его носком, и он вкатился в ворота.

В ответ наши ребята предприняли ряд внушительных мер. Начался длительный штурм. Мы с минуты на минуту ждали гола, но мяч, противясь воле киевлян, не шел в ворота соперников. Ох, как нам не хотелось проигрывать!

Наконец, когда у всех уже сложилось мнение, что судьба матча решена, в ворота хозяев поля был назначен штрафной удар. Бить собрался было Михалина, но Фомин отстранил его, Виктор навесил мяч туда, где вдруг увидел нашего защитника Голубева. Прыжок, удар, гол!

От радости Голубев колесом пошел к своим воротам. На этот раз ему аплодировал весь стадион, потому что удар в самом деле был великолепным.

В гостинице только и было разговоров, что об этой почетной ничьей. 1:0 на своем поле и 2:2на чужом против таких сильных ребят, как болгары, свидетельствовали о растущей мощи «Динамо». Начались подтрунивания. Больше других досталось шуточек на долю Павла Виньковатова.

– Где же твоя мамаша, доченька? – хохотали Фомин, Зазроев, Голубев. Павел Иванович свирепо огрызался.

Поводом для этих шуток был случай, происшедший накануне. Мы зашли в один магазин купить разных мелочей. Вдруг к Виньковатову подошла пожилая болгарка и попросила его примерить меховую шубу. Он не понял, в чем дело. Тогда женщина объяснила. У нее есть дочь, которой она хочет преподнести шубу ко дню рождения. Дочь – крупная девушка, рослая и здоровая. Пожалуй, у нее такая фигура, как у нашего Пашеньки. Так вот, женщина просит, чтобы русский товарищ примерил шубу. Тогда можно будет точно определить, тот ли это размер, который нужен. Павел Иванович понимал комизм ситуации, но по душевной доброте не мог отказать в столь безобидной просьбе. С трудом натянув на себя шубу, он, сопя и обливаясь потом, вертелся и так и сяк перед болгаркой, а мы сохраняли серьезный вид. Наконец женщина отпустила его: