Чтение онлайн

– Заливаешь.

– Вот те крест, – сделал я странный жест, ускоренно вспоминая, каким он должен был быть.

– Справа налево крестятся, дурака кусок, – снова попыталась отбить себе ногу о мои доспехи Рис. – Или ты в католичество подался?

– Ну что ты, я самый обычный православный Вратарь. Скрепнее некуда. И вообще, будешь себя плохо вести, не расскажу, что произошло.

Как ни странно, именно это подействовало лучше всего. Рис, Рис, любопытство тебя когда-нибудь погубит. Но делать нечего. Довольно быстро, стараясь не вдаваться в детали, я поведал о тех грустных событиях, что произошли в Атрайне. Исключительно субъективно, щедро награждая красочными эпитетами Ворчуна. И чем дальше заходил мой рассказ, тем меньше ярости оставалось в девушке.

– И что теперь делать? – спросила Рис.

– Сухари сушить, – коротко ответил я. – Ждать, что придумает наш мудрый Агонетет.

– Ты себя имеешь в виду или ситуацию в целом?

– Ситуацию в целом, включая себя.

Не успел я договорить, как в башню стали заходить мои Вратари. Они смотрели на своего босса с такими скорбными эманациями, словно я уже умер. Даже постоянно увлеченный работой над кристаллом Тер не поспешил наверх, а замер у входа, затравленно глядя на меня. Первым заговорил Балор.

– Седьмой, тебя там…

– Дай угадаю, Агонетет зовет.

– Ага. И это еще не все. Снаружи два Инструктора. Они отведут тебя.

Даже так. Нет, я не питал иллюзий. Мое противостояние с Ворчуном уже перешло в открытую конфронтацию. Но нельзя сказать, что я о чем-то жалел. Мол, напрасно утащил и спрятал Охотника, зря спас трех Проснувшихся. Не сделал бы подобного, так сполна получил свою награду от избавления Ядра от Перворожденных. Может, я провернул все не сказать, чтобы правильно, но уж точно по совести. Не знаю, существует ли последнее у Вратарей. Если что, могу поделиться.

В любому случае, даже если бы не оказалось этих просчетов, решительно бы ничего не поменялось. Я никогда не умел извлекать выгоду из казалось бы стопроцентно выигрышных положений. С этим мы уже разобрались. Вот как все быстро похерить – это легко. Могу даже коучем в данной области стать.

Меня вдруг обуяла такая злость, что захотелось кого-нибудь ударить. На Ворчуна, на всех Братьев, на ситуацию в целом. Из-за того, что ты делаешь все верно, но в конечном итоге приходится оправдываться. А если учитывать, что за мной прислали аж двух Инструкторов, то ситуация пахнет взысканием с занесением в личное дело. И может даже попыткой распыления. Но на это мы еще, конечно, посмотрим.

– Где все Вратари? – спросил я Балора.

– Здесь, в Ядре. Никаких распоряжений пока не было.

– Замечательно.

– Мы пойдем с тобой, – твердо сказал Балор.

– Как хотите, но это лишнее.

– Мы будем биться за тебя, – негромко, словно боясь собственных слов, пробормотал отступник.

– Это будет самое глупое, что можно сделать. Все, что мы можем сейчас, сохранять спокойствие. Так, вы, – наугад указал я на парочку Братьев, – останетесь здесь. И ее отсюда не выпускать.

– Вот ты гад! – только и успела крикнуть девушка, но я уже торопливо вышел наружу.

Извини, Рис. Меньше всего мне бы хотелось впутывать тебя во вратарские разборки. Ты как минимум должна пережить меня. Хотя бы как в прошлый раз.

Снаружи, как и говорил, Балор, несчастного Седьмого ждали. Два Инструктора, которых можно было назвать приспешниками Ворчуна. Под руки они меня не взяли, однако смотрели так сурово, чтобы у меня не возникло намерения выкинуть какую-нибудь откровенную глупость. Ага, сейчас, плохо Седьмого знаете. Глупость вперед меня родилась.

Вратари расположились вокруг портальной площадки и замка. Мне казалось, что их даже стало больше. Вернулись ребята с обителей? Может быть. Так будет еще лучше. Я шел не спеша, сняв шлем, пытаясь источать спокойствие. Хотя внутри было много всяких эмоций. Не очень хороших. А за мной плелись мои Вратари. К ним постепенно присоединялись все новые и новые Братья. Наш хвост разрастался, превращаясь в стихийный митинг. Захотелось даже крикнуть что-нибудь про насильственные действия в отношении иудеев и спасение России. Какие у меня больные, однако, мысли сегодня в матрице.

– Идем, – потянул за руку Инструктор у самых ворот.

И тут же отпрянул. Нет, я ровным счетом ничего не сделал, однако множество эманаций, исходящих от Братьев рядом, ошеломили его. Они были озлоблены, встревожены и растеряны. А агрессия Инструктора по отношению ко мне, явно не способствовала гармонизации эмоционального фона Братьев.

Вратари подавлены. Надо же, кому скажешь, не поверят. С другой стороны, на нашу долю в последнее время выпало столько потрясений, что подобного смертные бы попросту и не вынесли. Ведомый непонятным чувством, я повернулся к Братьям и лишь поднял сжатый кулак. Не знаю, чего хотел этим добиться. Но все Вратарей ответили тем же. Некоторые, глядя на соседей, неуверенно поднимали кулаки. Другие восторженно трясли руками. Но странный жест, который каждый трактовал по-своему, внезапно сделал нас едиными.

Три Инструктора, двое растерянных Вратарей и один задержанный-конвоируемый, зашли внутрь. Компания для какого-нибудь фильма Тарантино, а никак не почетных гостей донжона. Агонетет сверкал молниями, глядя на меня. И Драйк, и Арей казались какими-то поникшими. Ничего, ребята, сейчас будет весело. Обещаю.

– Седьмой, – важно начал Ворчун, – за многочисленное нарушение закона, за невыполнение приказа своего командира, за своевольство и экстремизм…

Так, минуту, по поводу первых трех пунктов – согласен. Но вот последнюю статью он мне за что шьет? С другой стороны, тут настолько плавающее определение, что под него могло попасть и открытие Чертогов, и неношение каких-нибудь защитных масок при посещении другой Вселенной. Кто ж его разберет. В любом случае, я решил спасти Ворчуна. А то сейчас ляпнет что-нибудь не то, потом жалеть будет. Он же не думает, что Седьмой действительно пришел сюда на заклание? У меня тоже имеется, что ответить.

– Прежде, чем ты скажешь что-нибудь, Брат, хочу отметить, что полностью отвергаю все обвинения. Думаю, и все Вратари снаружи будут глубоко возмущены возможным несправедливым решением.

Ворчун перевел свой злой взгляд на Инструктора, стоявшего рядом. Ага, понятно, общаются по внутренней связи. Ну давай, дружище, скажи: «Первый, первый, это второй, у нас снаружи намечается небольшая стачка. Уже подкатили броневичок и какой-то лысый мужчинка надевает пиджак».

– Седьмой, – ненависть плескалась в каждой букве, которую выдавливал Ворчун, – признаешься ли ты в спасении преступника-Брата и его освобождении?