Враг
Шрифт:
А чем нанимался он в эти дни?
Он еще не поднял паруса?
«Ты слышишь? Ответь», — спросил Эйкен. Вот чем он владел в совершенстве, так это умением устанавливать телепатическую связь. Расстояние в несколько сотен километров его не смущало. Например, стоило пожелать увидеть разрушенный Барделаск, и в то же мгновение перед его взором предстали еще дымящиеся руины, плавное течение реки, заросли папируса на противоположном берегу. Телепатическая связь являлась как бы «мускулами» метаспособностей, и успех в дальновидении зависел в большей степени не от силы, а от ловкости посылающего сигнал. Это качество обслуживалось особой базовой нейронной цепью, объединенной в единый комплекс с восприятием физических чувств и куда менее уязвимой, чем способности, в которых была задействована голография.
Почему же нет ответа? Сейчас ночь, скоро рассвет, самые лучшие часы для телепатической связи, тем более что ему известен его личный мысленный код. Он должен сразу понять, кто его вызывает.
Возможно, он решил теперь ограничиться наблюдением и не предпринимать никаких шагов для установления связи?
Присев на корточки, король сунул голову в стенной проем. Затем он расслабился и широким спектром, захватывая почти весь диапазон телепатической связи, послал мысленный сигнал. Метапсихический луч летел по траектории, огибающей Землю, едва касаясь спокойных вод Атлантики. Все дальше и дальше… Энергия почти не расходовалась, только в голове возник комочек боли.
Вот и побережье Северной Америки.
Теперь осторожно приблизимся. Сузим луч. Возьмем южнее. Луч метнулся через теплые, кишащие рыбой лагуны Джорджии, потом пробежал по Аппалачскому проливу и уперся в остров Окала. Что это за точки внизу? Это же люди, их психические ауры.
Боль в голове усиливалась, однако Эйкен сумел сконцентрировать луч и метнуть его к южной оконечности острова, где располагался большой залив, защищенный от ураганов широкой линией атоллов — предшественников Бермудских островов. Там у причала должно стоять судно.
Резкаяболь рассредоточилась, как бы рассыпалась в разные стороны. Вот она, шхуна «Кулликки». Нарядная, добротная, четырехмачтовая. Глубоко осела в воде, значит, уже загружена. Элизабет сообщила, что островитяне поставили над причалом защитный зонтик из сигма-поля, но он не почувствовал никакого барьера. Шхуна стояла на якоре метрах в сорока от берега. Никакой генератор не мог выработать достаточно энергии, чтобы накрыть всю эту площадь.
Мучительная боль. Теперь следует поискать самого Ремиларда. Все бывшие революционеры собрались на палубе в ожидании рассвета. Он в одиночестве сидел на корме, на верхней палубе — звездное небо шатром нависало над ним. На нем была черная майка и просторные рабочие брюки.
Марк Ремилард улыбнулся Эйкену Драму. Фигура Марка была как бы подернута легкой дымкой, однако голос его звучал ясно и громко, словно он находился рядом, на продуваемой ветром башне крепости в Гории.
«Как видишь, мы готовы к отплытию. Дали волю чувствам, — грустно улыбнулся Марк. — После двадцатисемилетнего сидения в этой дыре некоторые из нас с большой неохотой покидают остров. Кое-кто называет его родным домом».
«Тогда зачем?»
«Ах, я совсем забыл, — произнес Марк, широко улыбаясь. — Полагаю, ты до сих пор не имеешь представления о нашей деятельности? Что там наговорили тебе блудные дети? Не слушай их, нам надо по-прежнему держаться друг за друга. Пришло время открыть правду, король Эйкен-Луганн. Мой сын Хаген и дочь Клу и их ровесники отправились в Европу с одной-единственной целью. Они хотят вернуться назад и для этого открыть „врата времени“, но теперь уже со стороны плиоцена».
«Это невозможно!»
«Я согласен с тобой, — с печальной улыбкой ответил Марк. — Однако, боюсь, такая деформация тау-поля вполне возможна, если принять во внимание конструктивные характеристики необычайно сложной аппаратуры. Молодежь захватила с собой полный комплект чертежей генератора, изобретенного Гудерианом. Кроме того, они взяли с собой кое-какое оборудование и специальные детали, которые нашли на наших складах. Они попытаются убедить тебя помочь им людьми и необходимыми материалами. Со своей стороны, я бы посоветовал тебе не спешить принимать их в свои объятия, пока хорошенько не взвесишь всех последствий».
«Открыть… люк… ВЕРНУТЬСЯ…»
«Мои дети полны надежды „вернуться домой“, в Галактическое Содружество, — так они называют этот бездумный, нелепый поступок. Они бросились вслед фантому, ускользающей, обманчивой причуде. Вот что я думаю по этому поводу!»
Светало… Слепящий край солнца показался над неровной линией горизонта. На холмы Арморики пришло утро. Оглушительный рев заполнил телепатический эфир. Скрежет, грохот, завывания нестерпимой болью отозвались в голове Эйкена. Картина залива и готовой к отплытию шхуны затрепетала, поблекла, однако голос, долетавший до короля из другой части света, был по-прежнему ясным и громким.
«Поразмысли над этим, Эйкен. Устроят ли тебя „врата времени“, ведущие назад, в Галактическое Содружество? И как сопутствующий эффект — свободный доступ из двадцать второго века в наше замечательное время. Ты хочешь этого, король Эйкен-Луганн? Ты хочешь вернуться домой?»
Поднялся ветерок, засвистал в проломах башни. Руки короля дрожали, словно по ним пропустили электрический ток. Полуослепший, не в силах противиться боли, он совсем сполз на каменные плиты и прислонил пылающий лоб к холодному стеклу.
Очнулся Эйкен, когда солнце уже стояло высоко и снизу на лестнице слышались веселые голоса рабочих. Создать вокруг себя скрывающий от чужих глаз защитный покров еще было в его силах — невидимый, он проскользнул в королевские покои. Там он направился в свою спальню, где хранил прежний костюм, в котором явился из будущего, с множеством накладных карманов. Расстегнув молнию на одном из карманов — под правым коленом, он вытащил из него небольшую брошюру, спрятанную ровно год с неделей назад. Книжка была озаглавлена: