Чтение онлайн

— Вы убили моего отца. Убили сестру Скалли. А если Скалли умрет, я убью Вас. Мне наплевать, чей Вы отец. Я все равно Вас убью.

Курильщик кивнул.

— Судя по всему, Вы на это способны. Завтра заседание комиссии, где Вы будете отчитываться о своих злодеяниях.

Малдер повернулся и зашагал прочь.

— Мое предложение остается в силе, если передумаете. — бросил ему вслед Курильщик.

Рентген улучшений не показал. Врач сказал: «пока не показал», но Дана уже устала верить в чудеса. Малдеру проще, у него другой характер… А она не такая. Ей надо все пощупать… За что, господи? Почему ее не застрелил какой-нибудь маньяк во время обычной операции ФБР? Почему такая дикая и нелепая смерть ей уготована?? Почему эта болезнь, откуда бы она не взялась, так мучает ее и всех ее близких??! За что…??

— Дана? Звонил доктор Цукерман, он сказал, что ты хочешь меня видеть. Что-нибудь случилось?

Она обняла мать, чувствуя как слезы наворачиваются на глаза.

— Прости меня. Я все борюсь, борюсь, борюсь… А ума не прибавляется…

— Что? О чем ты?

— Я всю свою жизнь прожила в одной вере. А когда она была нужна мне больше всего, я ее оттолкнула. — она взяла пальцами крестик, висящий на груди. — Мама, почему? Зачем я это ношу? Для чего я его ношу?? Я позволила зашить себе под кожу то, чего не знаю и не понимаю, я прохожу это дурацкое лечение, и внушаю себе, что делаю все возможное, но это не правда!!..

Маргарет Скалли внимательно посмотрела на дочь.

— Ты что, уже не веришь, Дана?…

— Уже не верю. Не могу верить. Помнишь, ты пригласила на ужин отца Мак-Кью, чтобы он помог мне утвердиться в моей вере? А я отказалась его слушать.

— Сейчас важнее всего не растрачивать силы.

— Но мне ничуть не лучше…!

— Еще рано, подожди…

— Рентген не показал никаких улучшений.

— Я понимаю, ты боишься. Боишься говорить мне, но кому-то надо сказать…

После разговора с Курильщиком Малдер весь день не находил себе места. Он позвонил в больницу, поговорил с врачом Скалли. Тот посоветовал надеяться, но сказал, что пока улучшений нет. Чувствуя себя в который раз обманутым и не знаю, куда девать накапливающуюся злость, Малдер поехал в парк побегать. Потом он поел в каком-то кафе и направился домой. на службе ему делать было нечего — пока он находился под следствием, его ото всех дел отстранили. Он постоянно думал о предложении Курильщика. «Я решу все Ваши проблемы». Да, это уж точно… А может согласиться? И тогда Скалли будет спасена, а он узнает наконец, всю правду… А стоит ли это все той цены, которая будет уплачена?…

Он хотел лечь пораньше спать, но понял, что не заснет. И тогда он поехал к Скалли в больницу. Может быть вместе они решать что-нибудь…

Скалли, по заверениям медсестры, уже спала. Ему чуть ли на коленях пришлось упрашивать ее пропустить его в палату. Дав честное слово больную не будить, Малдер проскользнул в дверь.

Дана и в правду спала. Он подошел к кровати, посмотрел на ее осунувшееся, бледное лицо, не мешки под глазами и ему стало не по себе. Он опустился на колени, тихонько прижался щекой к ее руке. Он плакал, почти кричал, но почти беззвучно, боясь ее разбудить. Слезы сами наворачивались на глаза, и от мыслей о ней, и о от назревшего решения.

А утром Малдера вызвали в кабинет Блевинса.

— Агент Малдер, прошу садиться. На повестке дня еще один важнейший вопрос. Сегодня Вы должны дать свои показания, но я получил результаты медицинского обследования в отношение убитого в вашей квартире. Вот заключение баллистической экспертизы о том, что выстрел был произведен из Вашего табельного оружия.

Так. Значит они уже знают. Интересно, что Скиннер им сказал?

— Откуда это у Вас?

— Этого я разглашать не в праве, но если Вам нечем опровергнуть эти данные, придется считать Вас убийцей. Вы настаиваете на том, что не убивали этого человека?

— А зачем, по Вашему, я здесь?

— Между прочим, он работал в Министерстве обороны.

— Его приставили шпионить за мной.

— Кто приставил, Вам известно?

Малдер молчал. Неужели не понятно, что если бы он знал об этом, то здесь бы не сидел?

— Агент Скалли собиралась назвать имя сотрудника ФБР, который строил козни против Вас обоих. Мы полагаем, она хотела назвать имя замдиректора Скиннера, который разворачивал внутри ФБР некую секретную программу. — продолжал Блевинс.

— Я в это не верю.

— У нас есть убедительные доказательства.

Ах вот как… Значит Скиннер не без оснований обронил как-то, что не последовал собственному совету — не связываться с Курильщиком.

— Вы можете их предъявить?

— Агент Малдер, если вы назовете нам его, то обвинения будут предъявлены ему. А для Вас, возможно, это станет оправданием.

А… Ну вот теперь все ясно. Он посмотрел в глаза Блевинсу.

— Назвать Скиннера, и спасти свою шкуру.

Тот, пытаясь выглядеть искренним, скрытый смысл шутки не оценил.

— Я Вам очень рекомендую, как друг.

«Да… Друзей скоро столько будет, что на похоронах негде будет гроб ставить,» — мрачно подумал Малдер.

— До встречи на комиссии, — сказал он вслух и вышел из кабинета, провожаемый пристальным взглядом Блевинса.

Он решил перед комиссией еще раз заехать к Скалли. Теперь она нужна ему была для утверждения уже в другом решении. Которое он принял в кабинете Блевинса и которое не совпадало с предыдущим.

— Доброе утро.

— Ты что тут делаешь? А комиссия?

— Да… Я заходил вчера вечером, но рука не поднялась тебя будить.

— Зачем ты заходил? В чем дело, Малдер?

Она беспокойно смотрела на него.

— Вчера я был на распутье. Но постояв здесь, кажется нашел путь. Мне… — он вздохнул, — мне предложили сделку, которая может спасти мою жизнь. Я сразу же отказался, но зашел к тебе, подумал и решил согласиться.

— Сделка с кем?

— Это не важно, я не соглашусь, нет, не соглашусь. После того, что случилось утром.

— А что случилось?

— Начальник отдела Блевинс посоветовал мне показать на Скиннера. Назватиь его предателем из ФБР, который обманул нас обоих. Если я его назову, меня оправдают.

— И ты назовешь?

— Нет.

— Тебя отдадут под суд.

Он усмехнулся, вымученной улыбкой.

— Да, у них есть против меня улики, они знают, что это я убил…

— Малдер, из твоего оружия вполне могла выстрелить я.

Опять она за свое…

— Скалли… Я не могу свалить вину на тебя. Из-за твоего брата, из-за твоей матери, а еще потому, что потом не смог бы жить. Жить и лгать можно только ради веры, как те люди, что нас обманывают, виновники твоей болезни. У каждого своя вера. Я верю в истину.