Чтение онлайн

— Будем по очереди пить.

Смагин кивнул, обжигаясь вкуснейшей рыбой.

Вышли сразу после того, как перевозчик помыл посуду и, уложив ее в котомку, затянул горловину.

До самого вечера шагали без остановок. Клёнка опять притомился и уже почти не смотрел по сторонам, полностью положившись на своего провожатого. Пару раз он спрашивал у Верослава, как же он тут ориентируется? Для Смагина весь лес выглядел одним неразличимым хвойным труднопроходимым участком. Перевозчик на это хмыкал и ограничивался коротким: «Молча».

Уже наползали светлые северные сумерки, когда перевозчик вдруг замедлил шаг и поднял предостерегающе руку. Смагин насторожился и пошел медленно и на цыпочках. Верослав оглянулся и прошептал:

— Считай, пришли. Подожди здесь, надо проверить, как там у них, все ли нормально. Я тут целый срок не бывал.

Смагин кивнул:

— Спрятаться?

— Да просто стой на месте, а то я тебя потом не найду.

Клёнка послушался, лишь сделал шаг в сторону и схоронился за дерево. Верослав двинулся вперед, слегка пригибаясь. Но при его огромном росте, даже пригнувшись, он стал всего лишь уровня Смагина. Немного погодя он исчез за голыми стволами, между которых довольно густо расположились кусты рябины, калины и молодые разлапистые сосенки.

Долгое время ничего не происходило. Ветерок теребил кусочек разлохмаченной, тоньше листа, сосновой коры перед его лицом. Клёнка стоял так тихо, что по стволу спустилась и, не заметив его, пробежала мимо чуть не по плечу рыжая белочка. Внезапно где-то недалеко, за деревьями, залаяли собаки. Клёнка, волнуясь, выглянул из-за ствола. Тут же лай прекратился, резко, словно собак кто-то одернул. Он прислушался, вытянув шею. Смагину показалось, что где-то вдалеке разговаривают люди. Он еще больше напряг слух. Точно, громко и возбужденно говорили несколько человек и голоса приближались.

Смагин притих за деревом. Вскоре совсем рядом зашуршала хвойная подстилка под чьими-то ногами, и знакомый голос прокричал негромко:

— Эй, Кленка, выходи. Здесь все свои.

Сапожник, неуверенно улыбаясь, вывалился из-за дерева. На него улыбчиво глазели, кроме самого перевозчика, трое заросших по самые брови мужиков разного роста и возраста, но в похожих холщовых кафтанах и плохоньких ботинках на завязках. У того, что стоял посередине, самого маленького и рыжеватого, на боку висел дорогой меч, а на поясе нож, у остальных, кроме ножей, оружия с собой не было.

— Ну, здрав будь, Клёнка-христианин, — тот самый, вооруженный мечом шагнул вперед, прижимая руку к груди. — Будь гостем. Не обидим, — он чуть склонил голову. Остальные повторили его жест.

Смагин ответил им глубоким поклоном в пояс.

До хутора дошли быстро. Он оказался совсем рядом, наверное, за крайними деревьями. Но расположен между соснами с умом, так, что чуть отошел и уже не видно. Две грозные лайки бегали у крыльца. Увидев приближающихся людей, они уселись в стороне, помахивая хвостами. На хуторе, выстроенном в ряд, Смагин насчитал семь строений. Четыре из них, несомненно, были жилыми. Избы выдавали слюдяные окошки с резными наличниками. В вытянутом срубе, судя по донесшемуся ржанию, держали лошадей, рядом с ним прятались в соснах банька и сарай. Причем банька выделялась из всех построек свежестью бревна. Похоже, ее, в отличие от остальных срубов, поставили совсем недавно.

У крайней избы его пропустили вперед и указали на крыльцо.

— Милости просим.

В избе, куда Смагина провели заросшие мужики, было чисто и прибрано. Клёнке показалось, что здесь не обошлось без женского участия. В красном углу горел по обычаю фитилек в плошке под небольшими идолами Перуна и Велеса. Усадив гостя за стол в центре горницы, хозяева тоже устроились по противоположной стороне вытянутого прямоугольником, грубо, но добротно сколоченного стола. Перевозчик занял место рядом со Смагиным.

— Ну, давай знакомиться, — старший из мужиков, первым обратившийся к нему недавно в лесу, сел поудобнее и свернул широкие ладошки в такие же огромные кулаки.

— Клёнка, Смагин. Сапожник я из города.

— Не слышал. А я Нарышка, атаман тут, — он обвел глазами стены избы. — Этот, — он наклонил голову вправо, указав на плотного и жилистого, с толстыми руками, еле помещающимися в узкие для него рукава рубахи, товарища, — Тугарин.

Тугарин, не двигаясь, молча и, похоже, без особых эмоций, глядел на Смагина.

Клёнка склонил голову.

— Ты от него слова не жди. Он у нас безъязычный.

— Как это?

— Да так, язык ему выдернули гораки, когда он их веру собачьей обозвал. Теперь поумнел, молчит.

Тугарин что-то недовольно промычал. Атаман не обратил на него внимания.

— Это, — он глянул налево, — Буслай, рубака каких мало. Может один с десятерыми справиться.

Они кивнули друг другу. Смагин внимательней вгляделся в лицо Буслая. Обычное лицо, каких много по Руси: нос картошкой, голубые глаза, белая кожа под светлой же густой бородой и усами. Он был совсем молод, не больше тридцати лет. И когда только успел набраться мастерства? В представлении Смагина, мастеру боя должно быть не менее сорока — сорока пяти.

Буслай весело сверкнул глазами:

— Сейчас Руся, жена моя, что-нибудь покушать сварганит, поди, голодные?

Около Смагина шевельнулся Верослав:

— Да есть маленько.

— А потом баньку протопим, — атаман хмыкнул. — Наш молчун мастер баньку топить.

Тугарин недовольно отвернулся. Смагин понял, что здесь они что-то не договаривают. Но спрашивать было неудобно.

Стукнула дверь за спиной и дробные каблучки простучали по половицам. Мужики улыбнулись входящей женщине.

— Здравы будьте, гости дорогие, — она обошла стол и поставила на него вместительный казанок. Даже через закрытую крышку от него исходил аппетитный запах наваристых щей. Клёнка сглотнул слюну.

После обеда Тугарин, грузный и ощутимо мощный — Клёнка невольно с восхищением наблюдал за его движениями — «Сколько ж в нем силы?» — отправился топить печь. Остальные вышли на крыльцо и присели на верхней ступеньке. Только Буслай остался в горнице помочь жене с посудой.

— А что это ты говорил, что Тугарин мастер печки топить? С подвохом каким что ли?