Чтение онлайн

Торопливо шагая по Слоун-сквер и кутаясь в шарф на мартовском ветру, Кристина думала о крупном заказе, который получила от актрисы Миранды Фаулер. Через три месяца звезда уезжала в Нью-Йорк, где должна была играть в бродвейском спектакле, и попросила Кристину сшить ей как можно больше вечерних туалетов.

«Как я справлюсь с этим», – с беспокойством думала Кристина, входя в квартиру на Уолтон-стрит. В тот вечер за стаканом молока с сэндвичем она начала делать наброски и, как обычно, с головой ушла в работу.

Все пасмурные дни Кристине казалось, что ее рукой движет вдохновение.

Блокнот для эскизов вскоре заполнился предметами гардероба Миранды Фаулер. Идеи опережали друг друга, фантазия не знала удержу. Фасоны, расцветки, сочетания цветов, фактура тканей, украшения – все это теснилось в голове Кристины, требуя непрестанного внимания. За десять дней замыслы устоялись, она отобрала наиболее ценные, закончила делать патронки и приступила к выбору нужных тканей.

Следующие несколько дней шифоны, шелка, сатины, парча, крепы кружились перед ней, переливаясь головокружительной гаммой расцветок. Кристина остановилась на шелке, шифоне и жоржете для вечерних платьев, тяжелом атласе для вечерней пижамы и длинного вечернего пиджака, а для двух жакетов к шелковым брюкам взяла парчу.

Когда актриса явилась на примерку, она пришла в восторг от рисунков и тканей. Кристина объяснила, что если ей придется делать полный гардероб, то не все вещи удастся расписать вручную. Миранда Фаулер была согласна на все.

Кристина работала сутки напролет, две французские швеи строчили без остановки, чтобы в срок закончить туалеты для прославленной звезды музыкальной комедии. Через пару недель после того, как Кристина начала работу над заказом, появилась еще одна француженка, подруга Жермен по имени Люси Джеймс. У Люси были очень хорошие рекомендации. Помимо того, что она была отличной швеей, у нее был талант закройщицы. До войны и замужества (в 1938 году Люси вышла замуж за англичанина) она работала в салоне Баленсиаги. Переехав в Англию, Люси поступила работать к мистеру Майклу, модельеру салона на Корлос-Плейс. Кристине не потребовалось много времени, чтобы понять, что Люси для нее настоящая находка. Кристина могла полностью поручить ей раскрой, сняв с себя эту ношу, чтобы целиком отдаться росписи.

Колоссальные усилия, истраченные на то, чтобы туалеты Миранды Фаулер были готовы во время, увенчались успехом. Кристина управилась раньше срока и однажды ранним теплым вечером в конце мая она привела Джейн наверх, чтобы показать висящие на рейке туалеты.

Щелкнул выключатель, студию залил электрический свет. Кристина отдернула занавеску и воскликнула:

– Объявляется торжественное открытие… тра-та-та! Но прежде, чем я покажу каждое из этих элегантных и изысканных произведений, позволь мне сказать вот что… как только Миранда Фаулер со мной расплатится, я наконец-то буду в состоянии вернуть тебе пять тысяч фунтов. Ну не чудесные ли это новости, Джейн?

– Конечно, но зачем такая спешка, – ответила Джейн и принялась рассматривать наряды, шумно выражая восторг.

Когда девушки вернулись в контору, Кристина сообщила, что пригласила трех своих помощниц вечером на ужин.

– Хочу устроить для них праздник, чтобы отблагодарить за тяжелую работу. Почему бы тебе не пойти с нами, Джейн? Ты же часть нашего коллектива.

– Очень мило с твоей стороны пригласить меня, но я замоталась. Устала с костюмами для пьесы, и сегодня мне нужно доделать эти проклятые плоеные воротники. Они желают торчать, а крахмал натирает актерам шею. О Господи, и зачем моей матери приспичило играть Елизавету Тюдор?

Кристина рассмеялась, увидев выражение лица подруги.

– Именно поэтому тебе стоит пойти с нами… Хоть отвлечешься от стоячих воротников!

– Нет, спасибо, – покачала головой Джейн. – Я лучше поработаю, сделаю себе сэндвич с яичницей и лягу пораньше спать. – Она угрюмо посмотрела на Кристину и скривила в гримасе красивый рот. – Романтическую жизнь мы с тобой ведем последнее время, правда?

– Ничего, мы еще возьмем свое, когда станем богатыми и известными.

– Возьмем, как же, – насмешливо произнесла Джейн. – И послушай, Краудер, не хлопай дверьми и не грохочи, когда вернешься ночью. Я действительно намерена лечь пораньше.

– А завтра поспать подольше – ведь завтра суббота.

– Как бы не так. – Джейн взялась за портфель. – Желаю тебе хорошо провести время, дорогая.

Когда праздничный ужин со служащими закончился, и Кристина возвращалась домой по Уолтон-стрит, было уже начало двенадцатого.

Она вдруг почувствовала себя ужасно усталой.

Последние месяцы были слишком тяжелыми, и этим вечером она в первый раз позволила себе отвлечься. Обильная еда в ресторане «Бык на крыше» и красное вино тоже оказали свое расслабляющее действие. Она не могла дождаться, когда разденется и заберется в кровать.

Помня о том, что Джейн собиралась лечь рано, Кристина не могла не удивиться, увидев, что в гостиной горят все лампы. Остановившись перед домом, она еще раз взглянула на окна и нахмурилась.

– Верно, Джейн забыла выключить свет, – пробормотала Кристина, отпирая дверь подъезда и поднимаясь по крутой лестнице на самый верх.

Кристина возилась со связкой ключей, как вдруг дверь квартиры распахнулась.

Она отскочила в удивлении и сердито уставилась на Джейн.

– Честное слово, ты напугала меня… – начала было Кристина.

Джейн схватила ее за руку, и она умолкла.

– Здесь твои родители, – зашипела Джейн. – Твоя мать вне себя от ярости… Она не сводит глаз с твоих картин на стенах.

– О, мой Бог, – прошептала Кристина, бледнея. – Какая же я глупая.

Холодность в синих глазах матери ослепила Кристину. Она замешкалась в дверях. Силы покинули ее, волна дрожи окатила внутренности. Родители сидели рядом на диване. Вид у них был такой, будто они превратились в гранит. Тяжелое молчание повисло в воздухе. Где-то позади в холле нервно топталась Джейн.

Кристина не могла двинуться ни вперед, ни назад. Казалось, она, как и ее родители, окаменела.

– Привет, мама, – наконец пролепетала она. – Папа, какой сюрприз.

– Очевидно, – ответила Одра таким же ледяным тоном, как и ее взор.

Кристина сглотнула слюну.

Винсент гневно смотрел на дочь.

Вдруг Одра вскочила и принялась быстро ходить по комнате, ненадолго останавливаясь перед картинами Кристины и отрывисто произнося их названия:

– «Вязы зимой»… «Небо в Ганнерсайде»… «Хафли Бек»… «Живопись Эдит»… А через открытую дверь твоей спальни… – Она резко оборвала, повернулась к Кристине и закончила: – Я вижу «Лилию в Хэдли». – Глаза ее метали молнии. – Ты говорила мне, что продала эти картины. Ты лгала мне, Кристина. Почему? На что ты живешь? Как оплачиваешь счета? Тут происходит что-то нехорошее, что-то очень и очень нехорошее. Я требую, чтобы ты немедленно сказала мне, что именно тут происходит. Немедленно, ты слышишь меня!