Чтение онлайн

Для этого две недели назад, в субботу, они с Гвен отправились в Харрогит. Несколько часов бродили они по улицам, разглядывая витрины и восхищаясь красивыми вещами, которые, это они твердо знали, никогда не смогут купить. Вспоминая сейчас этот день, Одра с теплотой и признательностью подумала о Гвен.

Гвен особенно притягивали ювелирные магазины, и Одра должна была постоянно, заслоняя ладонями свет, рассматривать через стекло какую-нибудь побрякушку, привлекшую внимание Гвен.

– Ой, Одра, ты только посмотри на это! – постоянно восклицала Гвен, указывая на брошь, кольцо или кулон. Один раз она крепко схватила Одру за руку и зашептала с восторгом: – Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное этому великолепному браслету? Камни сверкают так, как будто это настоящие бриллианты. Он подошел бы тебе, Одра. Давай зайдем, ведь за то, что мы посмотрим, с нас не возьмут денег.

Одра усмехнулась и покачала головой, не сказав ни слова. Она подумала о драгоценностях своей матери, намного более красивых, чем эти вульгарные подделки.

Возбужденные восклицания Гвен и дергание за руку продолжались так долго, что в конце концов стали раздражать Одру, и она, строго взглянув на подругу, резким тоном попросила ее вести себя поспокойнее. Тут же пожалев о своей резкости, она сразу же извинилась и принялась объяснять ей, уже, наверно, в двадцатый раз, что у нее нет денег на такие пустяковые вещи, как брошки, браслеты, немыслимые шляпы и флаконы «Девонширских фиалок» – предметы постоянного вожделения Гвен.

– Ты же знаешь, что я покупаю себе только одежду, – сказала Одра и добавила с горькой усмешкой: – И к тому же самые практичные вещи, какие только могу найти. Вещи, которые будут служить мне очень долго.

А затем, меньше чем через десять минут после того, как она произнесла эти слова, Одра увидела это платье в витрине магазина женской одежды «Мадам Стелла». Она сразу влюбилась в него. Это было выходное платье из воздушного, прозрачного муслина. В витрине оно было единственным – эффектно наброшено на стойку в самом центре. Рядом на полу были разложены различные принадлежности туалета: прелестная шляпка из кремовой итальянской соломки, зонтик из гофрированного кремового шелка и три длинных нитки жемчуга. Все это в глазах Одры олицетворяло истинную элегантность, но больше всего – платье. Оно было в высшей степени непрактично, по всей видимости, дорогое и очень, очень красивое. Она долго смотрела на него, не зная, когда и по какому случаю могла бы надеть его, но тем не менее страстно мечтая его иметь.

Гвен, со свойственной ей проницательностью заметив затаенное желание, отразившееся на лице Одры, толкнула дверь и настояла на том, Чтобы войти и узнать цену. Несмотря на сопротивление подруги и ее категорический отказ, Гвен не собиралась сдаваться. Сжав руку Одры железными тисками, она буквально затащила ее в магазин «Мадам Стелла».

Девушки ожидали, что цена будет высокой, и были поражены, узнав, что платье стоит три гинеи. Одра тотчас же направилась к выходу. Но неумолимая Гвен задержала ее и каким-то образом ухитрилась подвести к примерочной, не дав ускользнуть. Чтобы избежать неловкой сцены в присутствии продавщицы, Одра вынуждена была примерить платье.

Его цвет пленил ее – ярко-синий, напомнивший ей о живокости, росшей в Хай-Клю. И Гвен не нужно было говорить ей, что платье необыкновенно идет ей: она видела себя в большом трюмо.

В тот день, увидев свое отражение в зеркале, Одра растерялась от неожиданности. Первый раз за много лет она вынуждена была признать, что по крайней мере на этот раз, она выглядела весьма миловидной. Она совершенно искренне считала себя дурнушкой. И была к себе несправедлива.

Одра Кентон не была красива в строгом смысле слова, но не была она и дурнушкой – так, что-то среднее между этими двумя крайностями. В чертах ее лица проступала какая-то непреклонность. Она была видна в решительно очерченном подбородке и в твердом рисунке рта, который, впрочем, становился очень красивым, когда она улыбалась. Украшали ее безупречная кремовато-молочная кожа, блестящие светло-каштановые волосы, в которых летом появлялись золотистые пряди, и прелестные глаза. Именно они были самым примечательным в ее внешности. Они были большими, широко расставленными, с густыми золотисто-коричневыми ресницами и красиво изогнутыми бровями. Однако запоминающимися и заставлявшими людей оглядываться на нее делал их необычный цвет – они отличались поразительно глубокой и ясной синевой.

Глядя на себя в зеркало в примерочной, Одра не могла не заметить, что синий муслин подчеркивает синеву ее глаз. Увидела она также и то, что свободный покрой платья очень украшает ее, буквально творит чудеса с ее внешностью. Одра была маленького роста – всего сто пятьдесят сантиметров, – что было для нее постоянным источником раздражения. Но несмотря на малый рост, она была хорошо сложена, и изящная простота платья подчеркивала ее красивую фигуру, а скроенная из четырех клиньев и развевающаяся юбка привлекала внимание к ее стройным ногам и тонким лодыжкам.

Так что в конце концов после долгих перешептываний с Гвен и колебаний, вызванных слишком высокой ценой, она купила платье. Чтобы заплатить требовавшуюся сумму, Одра истратила все свои сбережения, состоявшие из двух фунтов двенадцати шиллингов, выгребла все до последнего пенни из своего кошелька и вынуждена была занять шиллинг и шесть пенсов у Гвен.

– Не смотри так мрачно, – шептала ей Гвен, пока продавщица заворачивала платье. – Оно стоит этих денег. К тому же тебе давно пора было купить себе что-нибудь приличное.

У Одры не было никаких сомнений, что это платье – самая красивая вещь, принадлежавшая ей в течение всех лет, прошедших со времени ее детства. И тут в памяти ее ясно всплыла давняя поездка в Харрогит за покупками с мамой и дядей Питером. Это было в 1919 году, сразу же после того, как он вернулся с большой войны. Ей было двенадцать лет, и он купил ей розовое выходное платье, заворожившее ее так же, как и это синее муслиновое.

Когда они вышли из магазина, Одра рассказала Гвен о той поездке и о красивом розовом платье и еще кое-что о своей прошлой жизни. Гвен, сгорая от любопытства, задавала массу вопросов, и Одра, замкнутая от природы, отвечала на них, не желая обидеть Гвен своей скрытностью. Позднее, взявшись за руки, они не спеша прогулялись по Стрею – полоске общественной земли, заросшей травой и цветами, образовавшими естественный яркий ковер под тенистыми деревьями. А потом, по настоянию Гвен, зашли в кафе «Бетти» – роскошную кондитерскую на площади, выходящую окнами на Стрей, – и Гвен щедро расплатилась за них обеих, так как Одра истратила всю свою наличность. Кроме того, Гвен одолжила Одре деньги на обратный билет до Рипона, как и обещала, когда та колебалась в магазине «Мадам Стелла». И Одра еще раз подумала, как ей повезло, что у нее есть такая подруга, как Гвен.

Уже в самом конце поездки, по пути к автобусной остановке, они прошли мимо «Аркадии», где каждый вечер в зале «Палм-Корт» устраивался чай с танцами. Туда все стремились попасть: это было самое модное заведение в городе; здесь в «Палм-Корте» местные щеголи танцевали фокстроты и танго под музыку Стена Стентона и его «Синкопированных бродяг».

Подруги тоже мечтали попасть в «Палм-Корт», и Гвен, научившаяся танцевать чарльстон у своего брата, обучала ему Одру в свободное от работы время. Одра была удивлена и взволнована, когда Гвен объявила, что приглашает ее на танцевальный вечер в «Палм-Корт» в день ее рождения. «Я хочу доставить тебе удовольствие. Это будет моим подарком, – сказала Гвен, радостно улыбаясь. – Ты наденешь свое новое платье, и все будут тобой восхищаться». Возвращаясь на автобусе в Рипон, девушки были переполнены радостным волнением и ожиданием чего-то необычного, и с тех пор считали дни до волшебного праздника.

Но поездка в Харрогит так и не состоялась. А с ней не состоялся и танцевальный вечер в зале «Палм-Корт». И некому было восхищаться ни ею, ни ее новым платьем. Одра вздохнула. Только что она решила надеть его просто для себя, но пойти в нем ей было решительно некуда. И она передумала.

Одру никак нельзя было обвинить в непрактичности – глупо было надевать такое платье с риском порвать, помять или испачкать. Намного разумнее было бы поберечь его для другого торжественного случая, подумала она. А такой случай непременно представится, раз у нее есть такая подруга, как Гвен. Возможно, они пойдут на церковный праздник в августе, а в сентябре у Гвен будет день рождения. И они его отпразднуют. Да, что-то обязательно произойдет, уверяла себя Одра, и присущий ей оптимизм, как всегда, возобладал.