Волчок
Шрифт:
Он мягко прервал меня:
– - Где ты был?
– - Я... гулял.
– - Допустим. Но где? Ты был в какой-нибудь лаборатории, на каком-нибудь предприятии, в университете? Где ты нахватал столько радиации?
Я отрицательно покачал головой. Теперь мне было все ясно. Волчок излучал радиацию, а я только поднес к нему руку... Он отстранился от меня, но не настолько быстро, чтобы я не успел облучиться. Внезапно я почувствовал невероятную усталость. Мысль, что этот предмет поступил так разумно, что он способен был вести себя как мыслящее существо, опять испугала меня. Опустив голову, я спросил:
– - Как это может быть, профессор? Выходит, я обречен на мучительную смерть, как те облученные... в Хиросиме? Что же такого я сделал?
– продолжал я.
– - Я же ничего не трогал. Только поднес руку Не спрашивайте меня ни о чем. Я не знал, что он радиоактивный, откуда мне знать?..
– - Мартин, -- строго сказал Чимней, -- речь идет о твоей жизни, понимаешь? Это тот самый предмет, который можно увидеть только с помощью моих очков?
– - Да, он.
Профессор положил счетчик, подошел к телефону, и я услышал, как он сухо произнес:
– - Говорит Чимней. Приготовьте комнату номер одиннадцать. Да, срочно. Приду сейчас же. Облучение гамма-лучами. Приготовьтесь. Пойдем, Мартин, в душ. Это специальный обеззараживающий душ, который снимает радиацию. Тебе нужно очиститься от гамма-лучей, иначе грозит беда. Когда ты... поднес руку к этому предмету?
– - Примерно три часа назад, -- ответил я, следуя за ним в коридор.
– - Где ты был все это время?
– - В машине. Я сразу же поехал к вам. Не знаю, почему.
– - Правильно сделал.
Лифт, в котором мы ехали, остановился. Нас встретило несколько человек в странных халатах и пластиковых масках, рядом стояли носилки на колесах. Чимней приказал:
– - Ложись, Мартин. и пусть они сделают все, что необходимо.
– - О'кей, профессор, -- ответил я и закрыл глаза.
Под сильным душем меня держали часа два. Струи мутной желтоватой жидкости с очень резким запахом обрушивались на меня со всех сторон то прохладные, легкие, то обжигающие -- упругие. Чимней, переговариваясь со своими коллегами, наблюдал за мной в смотровое окошко. Я даже не пытался расслышать, что они говорят. Наверное, сочувствовали, видели во мне осужденного на смерть. Всего лишь жест, простой жест -- протянул руку к волчку -- и теперь моя кровь заражена, в ней образовался какой-то яд. Очень может быть. И все же я не ощущал страха. Я не думал, что из-за того, что произошло в туннеле, из-за этого волчка, который сдвинулся с места... Тут мои мысли стали путаться. Я знал только одно -- в туннеле оказалось нечто невероятно важное, что бы это ни было, и мне необходимо вернуться туда. Все остальное не имело для меня сейчас никакого значения.
Глава 4.
Наконец, душ отключили, и меня перевели в небольшую комнату, где поток горячего воздуха в одно мгновение осушил меня. Потом вошел Чимней с другими врачами, они взяли у меня кровь для анализа и, что-то взволнованно обсуждая, окружили меня всевозможными гудящими и жужжащими приборами.
Вся эта история длилась еще часа два, после чего я был совершенно без сил. Наконец, Чимней поднес ко мне небольшой счетчик Гейгера, и я заметил, что присутствующие замерли в ожидании.
Счетчик молчал. Все облегченно вздохнули: не слышно было никакого, ни малейшего тиканья.
– - Все в порядке, Мартин. Все в порядке. Однако, что бы ни заставляло тебя снова набрать эти...
– - тут Чимней помрачнел, -- эти проклятые лучи, в которых мы еще толком не разбираемся, не делай так больше.
– - Нет, не обещаю вам этого, профессор, -- ответил я.
– - Не обещаешь?
– - переспросил Чимней, недовольно глядя на меня -- Это настолько важно, что стоит рисковать жизнью?
– - Да.
Он вздохнул, прошел к большому окну, я последовал за ним. Врачи вышли, и мы с профессором остались одни. В комнате стоял приглушенный гул, какие-то приборы издавали тихие неопределенные звуки, словом, ощущалось дыхание крупной лаборатории. Мы молчали. Чимней, казалось, обдумывал мои слова. Наконец он спросил:
– - Что это было, Мартин? Можешь сказать мне?
– - Могу, конечно. Я знаю, что вы сочтете меня сумасшедшим. В туннеле метро, в Нью-Осмонде, находится одна странная вещь, профессор. Похожа на детский волчок... но это сложная машина. Простым глазом ее не увидеть. Она пытается выбраться оттуда. Как она там оказалась, не знаю. Слетела с неба, наверное.
– - Глядя профессору прямо в глаза, я добавил: -- Это то, что мы называем "летающей тарелкой".
Он выдержал мой взгляд. и остался совершенно невозмутимым. Только мне показалось, глаза его стали строже. Я продолжал:
– - Когда я протянул руку, чтобы взять этот волчок, он отодвинулся, профессор. Думаю, он сделал это, чтобы не облучить меня...
– - Мартин!..
– - начал профессор. Не знаю, почему, но я прервал его, взяв за руку.
– - Машина не может думать, профессор, -- сказал а.
– - Даже если это радиоуправляемая машина, она все равно не могла бы поступить так, как поступила. В этом волчке кто-то есть. Кто-то, способный мыслить... Не знаю, как они выглядят, эти существа, черт возьми, меня это и не интересует. Может, они похожи на нас, только ростом всего в один сантиметр или того меньше. А может, чудища, как в научно-фантастических фильмах... Какое это имеет значение? Важно, профессор, что они мыслят... живут...
– - Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь, Мартин?
– - резко прервал меня Чимней.
Я отошел от него. Посмотрел в окно. Погода стояла пасмурная. Вечерние тени уже начали укрывать большой город, словно принимая его в свои угрюмые объятия. Вдали виднелся сияющий огнями Эмпайр Стейт Билдинг[2].
– - Да, я прекрасно отдаю себе в этом отчет. А говорю я, что в туннеле метро находится какой-то ПРЕДМЕТ. Хотите знать все без утайки? Я думаю, что этот предмет прибыл из другого мира. Это космический корабль, профессор.
Он не ответил, продолжая внимательно смотреть на меня.
– - Я хочу вступить в контакт с этим волчком, --решительно сказал я. Меня охватило необыкновенное волнение, какого я не испытывал еще никогда в жизни.
– - Должен ведь быть какой-то способ контакта, не так ли, профессор?
– - Мартин, Мартин!
– - Мне доводилось видеть куда более странные вещи, можете мне поверить. Удивить меня очень трудно, профессор и меня не интересует философская сторона этого феномена... Но можно же найти какой-то язык, не так ли? Я знаю, что Калифорнийский университет посылал в космос сигналы, которые могли быть поняты... разумными существами, где бы они ни находились Разве не так?