Чтение онлайн

– Такой - боюсь! Дед погиб в бою! И, кстати, ты не забыл, что он дрался против Зверей?!

– Не употребляй при мне этого паршивого слова! Вильдверы - люди! Такие же, как мы! Только сильнее, быстрее и, откровенно говоря, честнее. Именно этим их и берут святоши! Подлостью! И горой трупов! Да, баски Гонзалеса были вильдверами. Но твой дед стоял в одном строю с 'Медведями'! И если бы не они, армия Шарлемана не вышла бы из ущелья! Ты еще не забыл, кто такие 'Медведи'?

– Помню! Те самые старики, с которыми ты собрался воевать против всего Нордвента!
– Фридрих постарался подавить раздражение и говорить спокойно.
– Отец, пойми, они же подлинные звери! Всего несколько дней назад, я видел, что сотворил один вильдвер с отрядом графа фон Меккерна! Две дюжины трупов! Сам граф погиб!

Старик медленно оторвался от спинки кресла и подался вперед. Узловатые руки крепко обхватили подлокотники. Тяжелый взгляд уперся в сына.

– Сколько среди убитых женщин и детей?

– Причем тут женщины и дети? Это была охрана фон Меккерна!

– Которая случайно зашла во двор к негостеприимному хозяину?
– дрожащая рука налила сока. Граф отхлебнул, отставил бокал.
– Кого убили?

– Э...

– Фридрих!

– Рваное Ухо.

– Старина Теодор...
– лицо графа не изменилось, лишь на миг дрогнул голос.
– А я ведь уговаривал его остаться! Здесь бы не достали! Костер?

– Нет. Хватило ран. Да и некому было проводить сожжение. Вильдвер оторвал брату Густаву яйца.

– Что же, туда им и дорога! Да! У Теодора был внук.

– Мальчишка сбежал.

– Вояки!
– хмыкнул граф, - И ты считаешь, что я должен бояться безруких ублюдков, воюющих с детьми и не способных справиться даже с ними?

– Щенок обернулся. Убил троих. И добил графа. Это подлинный Зверь, а не ребенок.

– Перекинулся в семь лет?
– отец вдруг внимательно посмотрел в лицо сыну.
– Фридрих, - вкрадчиво произнес фон Каубах.
– А что делал ты?
– голос ужесточился.
– Почему твои ягеры не помогли тому, кто трижды спасал жизнь твоему деду и дважды - отцу?!
– теперь граф кричал.
– Прошедшему Сиверу и Тигренок?! Герою Ронсенваля?! Если бы не он, ты бы просто не родился на свет!

Виконт вскочил на ноги:

– Ты считаешь меня самоубийцей?! Добить кнехтов фон Меккерна и отправиться на костер?! Так ты понимаешь благородство?!

– А хоть и так!
– встать старик не мог, но взглядом давил не хуже, чем кулаком.
– Как тебя вообще занесло в Лукау?!

Фридрих заставил себя успокоиться. Можно подумать, он не знал, как сложится разговор. И не шел на это сознательно.

– Я охотился на Зверя, - спокойно произнес виконт.
– На порождение Нечистого, проклятого Господом! И то, что этот Зверь когда-то качал меня на руках и рассказывал сказки на ночь - ничего не меняет!
– он помолчал, набираясь смелости, и продолжил.
– Именно я его выследил! И если бы не глупость фон Меккерна, мальчишка бы не ушел!
– снова крохотная пауза.
– Зверей выбьют всех! До последнего! Раз Пречистая Церковь решила извести волчье семя, она не отступит! И если ты хочешь взойти на костер в компании нелюдей, то я не собираюсь подыхать столь глупо!

Старый граф молчал долго. Когда он поднял голову, ничто не выдавало его чувств. Разве что след одинокой слезинки возле левого глаза. Но голос был тверд. И холоден, как ледники гор Сиверии.

– Уходи. У тебя больше нет отца. Предателям не место в моем доме.

– Но...
– начал Фридрих.

– Вон!
– заорал старик, которого все же подвело самообладание.
– Пошел вон, убийца! Чтобы ноги твоей, здесь не было! Мистфинк!

Глава 11

Тяжелая дверь ратуши славного городка Допхельма, что возле устья Дечинки, распахнулась от пинка.

– Эй, хлоп! Где бургомистр вашего сраного курятника?!

Якуб Шольц, старший писец ратуши, неторопливо поднял голову, оторвавшись от бумаг, и оглядел вошедшего. Собственно, можно было и не отрываться от составления годового отчета. Кто будет открывать ногами окованные полосами бронзы двери, и с порога бросаться оскорблениями? Лишь поленский шляхтич. И только нищий. Те, у кого хоть что-то звенит в мошне, уже поумнее. Хоть и не намного...

Как раз в точности такой же меньше месяца назад прескверно обозвал сослепу сына владетеля Верхнего Анхальта. А тот, не будь дурак, взял да проткнул ясновельможному пану глотку, прибив нахала вот к той стене, будто таракана иглой пронзил. Поленец лишь усами пошевелил, когда душа покидала грешное тело, ругаясь на дурную спесь да природный гонор...

Жаль, что нет сейчас в ратуше никого из дворян Нордвента. И фон Фейербах только-только ушел. Вот кто поумерил бы спеси гордецу и нахалу!

Писец пригляделся к гостю. Ну ведь правда, точь-в-точь, как прошлый! Захудалый род, второй-третий сын. Потрепанный кунтуш, столь же изношенные штаны, растоптанные сапоги... Кстати, когда-то были хорошими и дорогими. Года три-четыре назад. И не развалились даже! Цепь на груди, слишком толстая, чтобы быть цельной. Дутая, похоже. И как бы не из надраенной латуни... И перегаром разит, невзирая на сквозняк, и что стоит шляхтич локтях в десяти от Шольца. Впрочем, руки без аляповатых перстней, и рукоять меча не сверкает фальшивыми смарагдами. Хотя, поленец отрыжкой Господней завсегда остается, как ты его ни выряжай! Шольц происходил из Тешина, посему поленцев недолюбливал. Были на то у него веские причины...

– Герр бургомистр убыл по вызову маркизы фон Фейербах, - почтительно склонив голову, произнес Якуб.
– Возможно, я могу быть чем-нибудь полезным вашей благородной особе?

– Курво мать!
– подошедший к столу писца шляхтич обдал Якуба новой волной перегара.
– Ты, хлопская твоя душа, имеешь наглость заявлять ясновельможному шляхтичу герба Берёза, что я должен сидеть в вашей, Господом обдрыстанной дыре, пока какой-то боров изволит таскаться по шлендрам?!