Волчара
Шрифт:
— Зайка…
— Варлам…
— Я так хочу тебя! — даже не знаю, кто из нас это сказал.
Я держусь за его мощные бицепсы. Так приятно ощущать их под своими ладонями! Он прижимает меня к стене. Его губы в вырезе моей рубашки… И я сама готова из нее выпрыгнуть.
Мы оба как безумные. Целуемся, кусаемся, почти срываем друг с друга одежду…
— Яна!
Ой. Галина Викторовна. В самый неподходящий момент…
Я отскакиваю от Варлама. Вижу, что кроме главдраконши в холле целая толпа народа — человек пять, среди которых и клиентки, и мои коллеги.
Блин…
— Что тут происходит? — раздается грозный голос Галины Викторовны.
— Я ее забираю, — выдает Варлам.
— Яна? — она смотрит на меня.
А я не знаю, что сказать… В эту секунду мне так хочется все бросить и уехать с Варламом!
Подумаешь, работа… Найду новую.
Я уже три года работаю почти без перерывов. Можно немного отдохнуть. Потеряв голову с самым горячим мужчиной на планете…
— Вар, давай поговорим, — внезапно выдает Галина Викторовна.
Что? Она обращается к нему «Вар». Как будто они давно знакомы. Что происходит вообще?
— Давай, — отзывается он.
— У меня в кабинете.
— Хорошо.
Варлам тянет меня за руку.
— Только вдвоем, — строгим тоном произносит Галина Виторовна. — Я и ты.
— Ладно.
Варлам отпускает мою ладонь.
Да что за дела опять? Почему обо мне и моей работе будут говорить без меня? Я против!
Но меня никто не слушает.
Они уходят. Я снова иду за стойку и пытаюсь делать вид, что ничего не произошло.
А, когда Варлам возвращается, он вдруг произносит:
— Знаешь, Зайка… Тебе лучше пока не увольняться. И для тебя будет очень полезно съездить на эти курсы.
46
— Гала, что за дела?
— Ты о чем?
— Ты знаешь.
— А ты?
Она молча смотрит на меня. Как будто в чем-то обвиняет. Вообще-то, это я собираюсь на нее наехать!
— Ты чего мне палки в колеса вставляешь?
— А ты чего девчонке голову морочишь?
— В смысле — морочу? А вообще, тебя это, вроде бы, никак не касается.
— Она младше, ей нужен хороший мужчина для семейной жизни, а ты…
— А что я?
— Сам знаешь.
Только я открываю рот, чтобы поставить давнюю знакому на место, как она произносит:
— Но я вообще не об этом хотела поговорить.
— А о чем?
— Возле тебя сейчас опасно.
— В смысле?!
Я чуть ли не на жопу сажусь от такого заявления.
— А ты как будто не знаешь…
— Что я не знаю?
— Что на тебя точат зуб серьезные люди.
— Ну, знаю. Участок мы делим, на котором они хотят торговый центр построить, а я — шахматный клуб мирового уровня.
— А ты вообще в курсе, насколько серьезны их намерения? — спрашивает Галина.
Я, вообще-то, в курсе. Но, похоже, не совсем.
— Та-а-ак… Рассказывай, что знаешь.
— Я общаюсь с Петром. Он говорит, Краснов с Игнатьевым готовы идти до конца. Вплоть до твоего физического устранения.
— Руки у них коротки! — бурчу я. — Никто меня устранять не будет. За мной тоже непростые люди. Съездил вот, поообщался.
— Может, они до тебя и не дотянутся. Но Яна…
Блин. А ведь Галина права. Рядом со мной сейчас может быть небезопасно. Я-то плевать хотел на всю эту хрень. Не в таких переделках бывали.
Но теперь со мной Зайка… Вот я дебил! Идиот несчастный. О том, что ей тоже может грозить опасность, я не подумал. Привык быть один и отвечать только за себя.
— Спасибо, дорогая, — обнимаю Галину на прощанье. — Твоя помощь бесценна.
— Ты тоже мне когда-то здорово помог.
— И все равно — спасибо.
— Да я за Яну переживаю. Хорошая девчонка. Наивная, правда. Но в ней есть стержень. Повзрослеет.
— Да, в ней есть стержень, — киваю я.
Правда, про себя я его называю заячьим упрямством. И мне сейчас придется как-то с этим упрямством разбираться…
Мы в машине. Я забрал Зайку с работы после того, как сгонял в клуб и перетер с ребятами.
Она сидит надутая. Я понимаю, что в ее глазах веду себя странно. Сначала не пускал ее на курсы, потом сам отправил… Надо ей все объяснить. В спокойной обстановке.
— Эй, — я целую ее ладошку. — Ты по мне соскучилась?
— Нет, — бурчит она.
— Докажи.
— Что? — в ее взгляде мелькает удивление. — Как я могу это доказать?
— Я тебя сейчас поцелую, а ты все равно продолжишь дуться. Сможешь?
— Смогу!
Я хватаю ее в охапку и сажаю к себе на колени. Обнимаю. Утыкаюсь лицом в ее волосы. Нахожу маленькое вкусное ушко. Облизываю его.
Зайка хихикает.
Как меня заводит ее смех!
Целую смеющиеся губы. Нежно. Долго. Вкусно.
Хочу сожрать ее всю. Но смаковать по кусочку вкуснее…
— Я ужасно скучал, — шепчу между поцелуями.
— И я…
— Уже не дуешься?
— Дуюсь!
— Понял. Ты злая, потому что голодная. Надо тебя накормить. Куда поедем? Чего ты хочешь?
— Хинкали…
— Как скажешь, моя ушастая прелесть!
Мы сидим в грузинском ресторане. Зайка ест хинкали. Ну как ест… Она такое с ними творит, что у меня снова яйца узлом завязались. Вытянула губы трубочкой, высасывает сок… И смотрит на меня совершенно невинным взглядом.