Чтение онлайн

– Ты собирался защищать поместье?

– Да, ради вас и лорда Уолтера.

Ариана закусила губу, а Ранульфа снова захлестнуло гневом – гневом на Ариану. Это новое происшествие, случившееся почти сразу после нападения из засады, является достаточным доказательством – все беды идут от нее. Своим дерзким неповиновением она подвергает опасности его людей и его власть.

– Вот к чему приводит снисходительность, Ранульф, – сердито пробормотал Пейн, причем достаточно громко, чтобы Ариана его услышала. – Если уж просто кузнец собирается бросить тебе вызов…

– Он уже получил двадцать одну плеть, милорд, – сказал Ив, – и тебе решать, заслуживает ли он дальнейшего наказания.

– За воровство он должен лишиться руки, – предложил еще один рыцарь.

Ариана резко втянула в себя воздух. Отрубание руки считалось обычным наказанием за воровство, но ведь это не просто воровство.

– Милорд! – воскликнула она, обращаясь к Ранульфу как можно убедительнее. – Молю вас, проявите милосердие! Он украл не для наживы, а только для того, чтобы оборонять замок. Если вы должны кого-то покарать, пусть это буду я!

Ранульф стиснул зубы. Ариана снова склоняет его к милосердию? Он постарался, очерстветь сердцем, проклиная свое нелепое желание поддаться мольбе, светившейся в ее глазах. Если он будет смягчаться всякий раз, как она на него посмотрит, его власть пошатнется.

Однако это первое настоящее испытание его правления. Что лучше – милосердие или беспощадность?

– Он собирался оборонять замок? – повторил Ранульф негромким голосом, полным презрения. – От меня? Многие сочтут, что такое преступление страшнее воровства. Это измена, попытка свержения своего сюзерена.

Не зная, что ответить, Ариана промолчала.

Его суровый взгляд буквально вонзался в нее.

– Видишь, к чему привела твоя непокорность, демуазель? Если бы ты сдала замок вместо того, чтобы сопротивляться мне, если бы ты подчинилась приказу короля, мне бы не пришлось защищаться от брошенных мне отовсюду вызовов.

– Да, милорд, – прошептала Ариана со страданием во взоре.

Ее раскаяние слегка умерило гнев Ранульфа. Он сел и уставился на нее в повисшей в зале тишине.

Тут резко вмешался Пейн, словно почувствовав, что решимость лорда поколебалась.

– Преступника должно сурово покарать, даже если и не отрубать ему руку.

– Запороть мерзавца до смерти, – предложил кто-то.

Внутренне содрогаясь, Ранульф медлил. Он ненавидел плети, испытывая отвращение к этому виду наказания, хотя время от времени вынужден был прибегать к нему. Нельзя пренебречь наказанием преступника только потому, что тебе омерзительна порка.

Но прекрасные серые глаза Арианы не отрывались от него, моля о милосердии.

Он все еще медлил с решением, и среди его рыцарей разгорелось бурное обсуждение достоинств и недостатков различных видов наказания.

Спор продолжался до тех пор, пока Ранульф не поднял руку:

– В данном случае двадцать одна плеть – достаточная кара.

Он чувствовал на себе возмущенный взгляд Пейна, но решил не обращать на него внимания. Ранульф поманил одного из воинов.

– Заприте вора в подземелье. Пусть как следует подумает о своем преступлении и безрассудности.

Услышав это, Ариана с облегчением и благодарностью выдохнула. Она понимала, как тяжело далось Ранульфу это решение. И в данном случае Ранульф проявил себя одновременно милосердным и справедливым.

– Благодарю вас, милорд, за ваше милосердие, – негромко произнесла она. – Вы позволите мне осмотреть раны Эдрика?

К ее некоторому изумлению, Ранульф коротко кивнул, давая свое разрешение. Впрочем, он ей по-прежнему не доверял, потому что приказал Пейну находиться рядом, пока она будет обрабатывать раны.

Собрав нужные снадобья, она вернулась в комнатку возле кухни, куда приволокли Эдрика. Избитый плетями кузнец лежал на животе на тюфяке. Тунику с него уже сорвали. Кровоточащие раны на его исхлестанной спине выглядели ужасно, но отрубленная рука была бы еще ужаснее, размышляла Ариана, опускаясь на колени перед тюфяком.

Эдрик очень страдал от боли, но стоически терпел прикосновения ее нежных рук, пока она промывала раны ароматическим маслом, чтобы успокоить истерзанную плоть. Оба вздрогнули, когда внезапно в дверном проеме возник Ранульф.

Пейн сердито поджал губы, но отошел в сторону, пропуская своего сюзерена.

– Что-то неладно, милорд? – в замешательстве спросила Ариана.

– Нет. Можешь продолжать.

Она продолжила свое занятие. Ранульф подошел ближе, заставив себя смотреть. Хотя он ничего не объяснил Ариане, ему хотелось увидеть, как она ухаживает за ранеными. Если она достаточно искусна в этом, ее услуги могут оказаться полезными и его пострадавшим людям, в том числе и серьезно раненному оруженосцу.

Поэтому он молча смотрел на мужчину, лежавшего на тюфяке. Спина кузнеца выглядела сплошной кровоточащей массой, но Ранульф не отводил глаз, хотя это зрелище вызывало мучительные воспоминания о собственной юности.

Сколько раз лежал он точно так же в страшных мучениях, со спиной, которую плеть превратила в сплошную рану! С той только разницей, что кузнеца выпороли хлыстом из бычьей шкуры, а бич его отца был сделан из сплетенных вместе стальных цепочек.

Ранульф буквально ощутил, как стоит, голый, на коленях на холодном каменном полу Вернея, окаменевший от боли, дрожащий, отчаянно пытающийся удержать крик при каждом жестоком ударе по спине, а его маленькое сердечко наполняется ненавистью к зверю-отцу и к распутнице матери, чья измена лорду и навлекла на него эту пытку.

В этот момент Ариана посмотрела вверх и испуганно вздрогнула.

Его глаза… Ариана с трудом подавила вскрик, увидев страдание в этих янтарных глазах. Она видела неприкрытую боль и понимала, что оказалась свидетельницей невыразимой ранимости, чувствовала, что смогла заглянуть прямо в душу к Ранульфу. Этот гордый, сильный, полный жизни мужчина хранил там какую-то глубоко, очень глубоко спрятанную боль…

Внезапно плечи Ранульфа распрямились, мучительное выражение исчезло с его лица, сменившись хмурой, невыразительной маской.