Чтение онлайн

— Закончили, — тихо сказал Аббас.

Я медленно поднял голову. Небо было снова тёмным. Только отблески пожара освещали бывшую позицию.

— Все целы? — спросил я оглядываясь.

— Я целый, — сказал Муса.

Откликнулись и остальные сирийцы. Увы, уцелели не все. Джамилю осколком боеприпаса посекло ноги.

Сирийцы слегка растерялись, увидев ранение.

Я быстро перетянул жгутом ноги Джамилю и вколол обезболивающее.

— Жить будешь, — сказал я, пока Муса перевязывал ему рану.

Джамиль коротко кивнул, и я перевёл взгляд на горизонт. Пожар всё ещё пылал в секторе врага. Мы сделали, что должны и окончательно убедившись, что вертолёты ушли, двинулись обратно. Шли осторожно, по оврагу, в обход прежних путей.

Примерно на половине пути пришлось остановиться. На корточки присел Аббас, держась за бок. Под левой рукой темнела кровь. Как выяснилось, он был ранен, но смолчал.

Я достал индивидуальный пакет, зажал рану. Командир расчёта застонал и прошипел что-то сквозь зубы.

— Несём, — сказал я Мусе. — По очереди.

Мы с Фаузи взяли Джамиля, а с Аббасом пошёл Муса.

Через полчаса мы вышли на возвышенность. С неё уже был виден аэродром — несколько ржавых ангаров, дюны, пятна асфальта и бетонки. И отсюда услышали пронзительный, плотный визг. Потом раздался взрыв, и мелькнул свет, как от молнии. Земля вздрогнула.

Я вскинул голову к небу. Мелькнули тени — «Фантом» и Ф-15. Израильтяне снова работали по аэродрому.

— Похоже, корректируемый боеприпас, — сказал Муса, глядя в сторону столпа пыли. — Наведение по координатам.

Вторая бомба ударила через тридцать секунд ближе к полосе. Столб огня ушёл вверх.

Бомбы ложились на прежние склады, где ещё оставались контейнеры с ГСМ и старая техника. Всё пылало.

Я лежал на земле и наблюдал за тем, как продолжалась бомбардировка аэродрома.

Высоко над горизонтом появились вертолёты. Они шли парой, с характерными длинными подвесками под крыльями и выступающей пушкой. Двигались на малой высоте, чуть выше линии песчаных сопок. Осторожно, но уверенно — типичная работа «Апачей».

С земли взметнулись очереди из спарки 20 мм пушек ТСМ-20 на базе БТР-152. Одновременно заработала ЗУ-23 — двойной удар с характерным рёвом, напоминающим металлический лязг.

На фоне вспышек я увидел, как ракета ПЗРК пронеслась рядом с вертолётом и разорвалась чуть в стороне, рассыпав огненные искры по небу. «Апач» лишь качнулся, выровнялся и ушёл в сторону, будто ничего не произошло. Это был зверь другого класса, техника нового поколения.

Вдруг с направляющей одного из вертолётов сорвалась ракета. Вышла без пламени, отбрасывая только дымный след.

Через несколько секунд раздался первый удар. Кирпичный каркас строения взлетел вверх, как коробка из картона. Вторая ракета ударила в насыпь между двумя складами. Вспышка была уже ярче, с фонтаном брызг земли и искр.

ПВО работало из последних сил. ДШК в кустах бил вхолостую, один расчёт ЗУ-23 снесло ответным ударом. Один из вертолётов, развернув корпус, выпустил очередь из 30-мм пушки, встроенной под фюзеляжем. Снаряды прошили землю рядом с полосой, будто швейной строчкой.

Следующая очередь ударила в грузовик у ангара, и огонь вспыхнул мгновенно.

— Долго не продержимся, — пробормотал Муса.

Ещё один пуск из ПЗРК «Стрела», но поздно. Вертолёт резко развернулся и выпустил ракету по кустарнику, где сидел расчёт. Огненный взрыв вырвал корни, кусты взлетели вверх. Вертушка стремительно ушла за сопку, отстреляв на лету ловушки.

— Их не достанешь с такими средствами, — тихо сказал я.

Бой шёл несколько минут. Апачи били по целям, сменяя позиции, и прикрывая друг друга. Их не было видно, только появлялись вспышки, разрывы и изредка проносились силуэты самих вертушек между облаками пыли и чёрного дыма.

Вскоре над аэродромом повисла тишина.

— Кажется, всё, отработали, — глухо сказал Аббас.

— Пойдёмте, — вздохнул я.

Мы поднялись по насыпи. Рассмотреть аэродром после бомбардировки в сумерках было сложно. Сквозь копоть кое-где пробивались слабые отблески догорающих канистр и ящиков. Я увидел перевёрнутую ЗУ-23 — её буквально сорвало с позиции.

Мы обходили воронки, петляли. Шли молча, лишь изредка поглядывая в небо. В гарнитуре что-то потрескивало. Я чуть прибавил громкость:

— … один трёхсотый на южной, ожоги второй степени.

— … зенитки почти все выведены. Расчёт молчит.

— … уничтожена прямым, механик не успел покинуть.

— … семь раненых на КП, запрашиваем эвакуацию.

Сопин стоял на входе в командный пункт с рацией в одной руке и картой в другой. Когда увидел меня, быстро сошёл вниз.

— Карелин! — он пожал мне руку крепко, по-солдатски. — Живой… Хорошо сработали! Их батарею выжгли подчистую. Расчёты разнесли, три «Рохева» подбиты.

Именно так в армии Израиля называли самоходные артиллерийские установки М109.

— Спасибо, — сказал я. — Но если бы не Аббас и его парни, то ничего бы не вышло. Они все сделали, как часы.

Сопин перевёл взгляд на Аббаса.

— Спасибо. Я запомню. Колонна с подкреплением подойдёт к утру, — добавил он. — Если её не сожгут опять. С юга работает их авиация…

Игорь Геннадьевич тотчас переключился, продолжив раздавать приказы. Нам же следовало позаботиться о Фаузи и отвести его в госпиталь. Сириец шёл медленно, поддерживаемый Мусой и Джамилем, с каждым шагом ему становилось всё тяжелее.