Чтение онлайн

— Песок, 452-му. Уточняю, огонь ведётся из окрестностей Цфата и Хацора. По оценке — ствольная артиллерия. 155-й калибр.

Голос из рации ответил с задержкой.

— Принято.

Грохот снова потряс здание, сверху сыпануло больше обычного. Пыль будто сорвалась целым пластом. Сопин даже не прикрыл голову ладонями от пыли с каменной крошкой. Просто стряхнул её с лица и снова посмотрел на карту, словно пытаясь прожечь её взглядом.

— Песок, ответь 452-му!

Пока Игорь Геннадьевич вёл радиообмен через ретранслятор, я шагнул в соседнюю комнату, слабоосвещённую керосинкой. Стены здесь были сырые, где-то на полу капала вода, но никто на это не обращал внимания.

Сева лежал в углу на носилках из плащ-палатки и спал. Заснул крепко, лицо серое, под глазами синяки. Бинт потемнел от крови.

У дальней стены сидел Гриф, молча проверяя свой боекомплект. Гиря сидел у ящика с боекомплектом и сосредоточенно проверял магазины.

— Целый, Лёх? — спросил он, даже не поднимая головы.

— Я заговорённый, — усмехнулся я и присел рядом, положив блокнот на колени. — Что по плану?

— Скоро пойдут, — Гиря щёлкнул затвором, вставляя рожок. — Артой сначала отработать, потом будут зачищать. Надо их хорошенечко встретить.

Я никак не прокомментировал, но стало как-то суше во рту. В ближайшие часы жизнь каждого в аэродроме повиснет на волоске.

— Что с Севой? — спросил я.

— Спит, его медик обработал. Ему на вертолёт надо было сесть, он и так сдюжил больше, чем мог.

— Капитальный красавчик Сева! — хмыкнул Гриф.

Я перевёл взгляд на Грифа. Он не отрывался от автомата.

— Как ты?

— Нормально, — его голос был хриплым, как будто простуженным, но спокойным. — О! Слышишь?

Гриф поднял палец, и как только он сделал это, сразу же послышался гул.

— Птички полетели!

Через вентиляционные шахты пронёсся затяжной вой — звук пикирующего самолёта.

— Ложись! — крикнул кто-то.

Я уже был на полу, когда вдалеке рвануло. Потом ещё несколько раз. Стены в бункере дрогнули, и на меня снова сыпануло пылью из щелей между бетонными плитами.

— Прилетело! — донеслось снаружи. — По топливу попали!

Я выскочил в коридор, оттуда на выход из штаба. Навстречу хлынул удушливый жар и запах керосина, с примесью жжёной резины и копоти. У дальнего края аэродрома полыхало. Клубы густого, почти чернильного дыма вздымались в небо, скрывая горизонт. Один из топливозаправщиков уже пылал факелом, а второй, объяло языками пламени, и изнутри вырвался столб огня.

— Твою мать, — выдохнул Сопин, появившийся рядом.

Он сплюнул, не отрывая взгляда от огненной волны, расползшейся по земле. Пожар накрывал сектор стремительно. Пламенем затянуло половину стоянки, огонь охватывал припаркованные грузовики. Где-то рванул бак — и над взлётной полосой взметнулся новый столб огня, пусть и не такой мощный.

Рация на поясе одного из связистов затрещала.

— Внимание, внимание всем постам! Пехота противника начала движение! Повторяю — идёт атака! Район южного сектора, направление со стороны подъездной дороги! — голос был срывающийся, захлёбывающийся.

Сопин тут же развернулся. Схватил рацию.

— Песок-Третьему, Песок-Третьему! Что у вас?

— Противник в двухстах метрах! Лупим по ним из АГС и миномётов! Но они с флангов жмут, танки подтягивают!

— ПТРК на южном фланге в готовность! Связь держать!

— Есть! — отозвался один из бойцов и сорвался с места выполнять приказ.

Я наблюдал, как над аэродромом сгущается облако дыма и пыли. Сопин задумчиво смотрел туда же.

— Сейчас всё решится. Или мы выстоим, или хана… — процедил он.

Меня чуть не сбили с ног. Двое бойцов тянули на спинах ящики. Один был без бронежилета, в простой разгрузке и насквозь мокром камуфляже.

Я тоже решил не оставаться у штаба и отправился в самую гущу событий. Пошёл к главному КПП, стараясь идти вдоль стен и перепрыгивая через обломки. Основной обстрел артиллерии уже прекратился, но редкие снаряды ещё долетали.

Подбежав к укрытиям, я залёг и начал снимать. С холма, через пустырь, на нас шла пехота. Растянулась цепью, за спинами три танка. «Меркава», чёрт бы их побрал. Громоздкие танки медленно катились вперёд. Пехотинцы шли слаженно, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга.

Башня одного из танков пришла в движение. Прогремел выстрел. Стена одного из складов впереди нас вздрогнула, осыпалась и частично обвалилась. Куски бетона посыпались на асфальт.

Я перевёл взгляд левее. Там за бетонными плитами стоял расчёт ПТРК, на котором работали сирийцы во главе с нашим командиром расчёта.

— Под башню. Жди… — процедил наш командир в каске, наводя пусковую трубу «Конкурса» на один из танков.

Танк начал замедляться. Башня повернулась в сторону одного из зданий. Сейчас будет ещё один выстрел.

И тут я перевёл камеру на расчёт ПТРК.

— Пуск! — рявкнул командир расчёта.

Момент был напряжённый, а пуск ракеты «Конкурса» я наблюдал будто в замедленной съёмке.

Передняя крышка транспортно-пускового контейнера открылась, освободив нажимную тягу пиропатрона.

Тут же произошло воспламенение вышибного заряда, и ракета вышла из пускового контейнера.

Ракета набрала нужную скорость, и в работу вступил маршевый двигатель. Она мчалась по траектории, оставляя дымный след. Я прижал плечо к стене и следил за происходящим, не опуская камеру.

Через несколько секунд произошёл взрыв. Попадание было прямо в башню. Вскинулся дым, танк замер и из него начали выбегать члены экипажа.

Второй расчёт уже готовился. Навели, подали сигнал, и ещё одна ракета, взяв чуть пониже траекторию, снова попала в цель. Башню повело в сторону. Из люка сверху кто-то попытался вылезти, но был охвачен огнём.

Пехота замерла. Потом кто-то закричал, подняв руку. Наступление начало захлёбываться.

Справа рвануло. Бронемашина, та, что шла следом, наехала на мину. Солдат, что были рядом, раскидало, как тряпки.