Чтение онлайн

Мы, понятно, и талоны на питание, и подарочные билеты в книжный отдали старосте нашей делегации, Ангелине, старшей пионервожатой нашей школы, тоже избранной на съезд. Распорядится по своему разумению. Нам они ни к чему, мы — зажравшиеся. То есть для других — у Чижика, мол, своя квартира, Оля живет у отца, а Надя — с ней вместе. А доступ к книгам у нас неплохой, мы же и сами в Союзе Писателей, Надя и Ольга. А Чижик книги читает по обязанности, он — первый читатель «Поиска».

Поверили, нет, но талоны и пригласительные билеты взяли.

Такое внимание, такое обилие подарков ещё и потому, что съезд на самом деле проходит в режиме экономии. Не парадокс. Просто сначала планировали созвать съезд в апреле, а в октябре отпраздновать шестидесятилетие комсомола. А потом решили совместить, не два всесоюзных мероприятия, а одно. Отсюда и экономия, большая экономия.

Двадцать седьмого приветствие от лица Андропова и всего Центрального Комитета партии зачитал Черненко, а затем долго-долго шли приветствия от участников и гостей съезда. Однотипные. «Я удостоилась великой чести услышать речь товарища Юрия Владимировича Андропова, а сейчас и самой выступить на нашем съезде…», и так далее. Ну, правильно. Удостоилась. Четыре минуты на самой главной трибуне страны. Одни пионеры порадовали, показав себя достойной сменой.

Двадцать восьмого с отчетным докладом выступал Пастухов, первый секретарь Московского горкома комсомола. За отсутствием Тяжельникова, да. Тяжельников теперь в Румынии. В докладе Тяжельников не упоминался ни разу. Тон был обычный — сделано немало, но нужно работать ещё лучше, ещё активнее. После Пастухова пошли выступление делегатов, но я их не слышал: меня Севастьянов пригласил в Центр Управления Полетом. Космонавты на орбите уж очень хотят поговорить со мной.

Записка в Президиум, просьбу космонавтов уважили, и Севастьянов на «Чайке» отвёз меня в ЦУП, Центр Управления Полётами

— А у тебя машина есть, Миша? — спросил он по дороге.

— Нет, Виталий Иванович. Сейчас нет.

— Что так? Трудно купить, тебе, чемпиону?

— Купить нетрудно. Но у меня была машина, «ЗИМ», да недавно самосвал выехал на встречку внезапно. Теперь машины нет.

— А сам-то?

— Совершил маневр расхождения, но не полностью. Четыре ребра треснули, заживают. А «ЗИМ» побило сильнее, заднюю часть практически всмятку.

— И что? — Севастьянов явно любил слушать, а не говорить.

— Купил его, «ЗИМ», один увлекающийся человек, умеющий кашу из топора сварить. Он и машину восстановит, со временем. Возможно. А я куплю что-нибудь другое. Вот эта «Чайка», Виталий Иванович, твоя? — после Багио мы с Виталием Ивановичем на «ты», почти как однополчане.

— Нет, служебная. У меня «Волга», двадцать первая. Сначала был «Москвич», четыреста восьмой, а после первого полёта поменял на «Волгу», и привык. Бегает хорошо, просторная, послушная, от добра добра не ищу. А «Чайка» — это у Терешковой. Белая, одна такая на страну. Увидишь, знай — Валентина едет.

— Увижу — узнаю.

Сеанс связи со станцией «Салют-6» — «Союз –31» прошел, как здесь говорят, штатно. Ковалёнок и Иванченков поздравили меня с победой и сказали, что каждый день ждали новостей из Багио. Я в ответ сказал, что в Багио следил за нашими полётами, и восхищён мужеством и героизмом космонавтов. Рассказал немного и о городе Багио, и о матче, и о планах на будущее — сыграть на чемпионате страны.

Вышло немного казённо, но наш сеанс записывало телевидение, что обязывало к определенному стилю.

Расставаясь — станция выходила из зоны связи — я пожелал космонавтам успешного возвращения, а космонавты еще раз поздравили меня, теперь уже с наградой.

Я лицо сохранил, не стал спрашивать, с какой наградой. Насчёт «Трудового Красного Знамени» никто не заикался, а я и не спрашивал. Зачем спрашивать-то? Я получил чемпионский титул и три миллиона в придачу, чего же боле? Свет решил, что я и без того счастлив, обойдусь без нового ордена. Ну, и обойдусь.

Севастьянов остался в ЦУПе, а меня отвезли в Кремлевский дворец съездов уже на «Волге», «ГАЗ — 24».

Присматриваюсь, да. Хорошая машина.

Подоспел. К самому концу, но подоспел, чем заслужил поощрительную улыбку Наташи. У них, у кураторов, тоже, думаю, соревнование: победителем будет тот, в чьей группе никто не манкировал съездом.

Никто и не думает. С пониманием ведь отбирали делегатов, не абы как. Но могут заболеть от восторга.

По окончании нам, чернозёмцам, дали билеты в театр Ленинского комсомола, «Сержант, мой выстрел первый», Володарского. Интересно, но мы не пошли. То есть все наши пошли, надеюсь, а мы, то есть я, Лиса и Пантера — нет.

У нас тоже совмещение. В субботу мне исполнилось двадцать четыре. Дата некруглая, хотя если считать дюжинами, то значимая. И отмечать её мы решили в Центральном Доме Литераторов. Пригласив, понятно, сорок человек этих самых литераторов. Не очень экономно, даже совсем неэкономно, но нужно же отметить и день рождения, и шахматную корону, и просто поговорить с нашими авторами, и с авторами не не нашими. Сегодня он не наш автор, а завтра, глядишь, и наш. Всякое бывает.

Отметили на славу. На тысячу двести шестьдесят четыре рубля семьдесят три копейки. Знатно погуляли. Думаю, с пользой для дела.

Вернулись, и я по привычке включил телевизор. «Время», конечно, мы пропустили, однако новости следует посмотреть, вдруг да вдруг. Я каждый день смотрю или слушаю. Не прозвучит ли скорбное известие? Нет, не звучит.

Показывали спортивную гимнастику, а за ней и новости. О съезде сказали. О том, как чемпион мира Михаил Чижик говорил с космонавтами, не только сказали, но и показали. Полностью. И фразу Ковалёнока о моей награде не вырезали.

— Это о какой награде сказал космонавт? — спросила Ольга, когда я выключил телевизор.