Чтение онлайн

— Во-первых, отпустите моего друга. Ради моего блага он ничего никому не скажет, а даже если и скажет — никто ему не поверит. Он из России, а русских до сих пор считают слегка помешанными.

— Издеваешься? — тем же спокойным тоном спросил Стивен.

— Нет. Я в состоянии обеспечить безопасность собственной персоны. Если, конечно, как ты сказал, мы разговариваем в кругу профессионалов. Наверное, вы понимаете, что я люблю жизнь, что я буду так перед вами исповедоваться, чтобы последние и самые важные слова прокричать из мчащегося на полном ходу поезда.

— Какого поезда? — удивился Фирстайн.

— Тихо! — рявкнул разозлившийся наконец Уиттингтон. — Говори! — это уже мне.

Интересно, как он распределил функции: один молчит, другой говорит…

— Собственно, я закончил. Я куплю себе жизнь, рассказав вам то, что вас интересует. Я не настолько глуп, чтобы выбирать смерть, но его — вон отсюда, и всё.

— Я до сих пор не вижу в том, что ты говоришь, ничего для нас интересного. — Уиттингтон вытянул ноги и, сплетя пальцы, соединил концы указательных и больших, словно два пистолета рукоятками. Интересно, было ли подобное положение рук отражением подсознательных и уже принятых решений или же просто расслабленной позой? С другой стороны, для семидесятилетнего, или сколько ему там, у него был исключительно крепкий и подвижный костяк. — Если вы идете по нашему следу, то что нам с того, если мы знаем, как вы забрасываете в преступные сети своих агентов?

— Эта информация, если она попадет в прессу, свалит правительство.

— Ну да, мы возьмем и пригрозим: «Мы кое-что знаем, и если вы нас не оставите в покое, то мы скажем об этом всем!» — Я кивнул, хотя после облечения в слова мое предложение прозвучало исключительно наивно. — А не проще будет сразу отправить нас на тот свет?

— Нет, — сказал я, лихорадочно размышляя, о чем говорить. — Вы наверняка можете подстраховаться, как я, например.

Он прищурился и посмотрел на меня, а я послал ему в ответ долгий откровенный взгляд. Но слишком долго я бы так смотреть не смог.

— Думаю, нам больше не о чем разговаривать в его присутствии. Чем дольше мы тут сидим в этом составе, тем сильнее себя друг с другом связываем. А я не хочу, чтобы у моего друга были из-за знакомства со мной какие-либо проблемы, — сказал я.

Грег до сих пор молчал, но сейчас вдруг фыркнул, словно сдувая воду с усов.

— Скотти, перестань. Это не имеет смысла. Им придется отвечать как за одного агента, так и за двоих, зачем тебе с ними договариваться?

Верно. Ни к чему притворяться, что он случайный человек в этом обществе. Так его не спасти, может быть, попытаться иначе?

— Ты сказал, — кивнул я. — Теперь мне уже нечего скрывать. — Я посмотрел на Уиттингтона: — Предлагаю такой договор: вы показываете мне, где мы, я звоню своим и сообщаю им эти данные, потом рассказываю вам то, что знаю, а вы сматываетесь.

— А по нашему следу идет сотня агентов! — бросил Фирстайн.

— Ну тогда пристрелите кого-то из нас, и по вашему следу пойдут две тысячи агентов! — рявкнул я. — Думаешь, нас уже не ищут? — Я ощутил приступ вдохновения: — Что не подняли тревогу, не получив от меня соответствующий сигнал в соответствующее время?

Эрик выпятил челюсть. Уиттингтона мои слова никак не взволновали. Я почувствовал себя так, словно куртка сзади приподнялась, выставив спину под порывы морозного вихря. Он не боялся. Почему?

— Не будем о стрельбе, — предложил он. — Способ, с помощью которого следственные службы обманывают общество, — это твой единственный туз?

— Нет.

Я не стал развивать тему, да и развивать особо было нечего. Может быть, он это чувствовал?

— Другого ответа я и не ожидал, — кивнул он. Я молчал.

— Ну что ж, значит, и мы все будем держать язык за зубами, — сказал Уиттингтон.

Мне показалось, что он говорит лишь затем, чтобы не наступила тишина. А может быть, чего-то ждал?

— Вот только при этом у вас в лапах пушка, — бросил Грег.

— В самом деле, я считаю, что это окончательное, хотя и не слишком желательное решение.

— Ах, как жаль, что он не успел об этом узнать, — выпалил Грег, показывая головой на Донелана.

Черт, перестарался! Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

— Может, перейдем к деталям?

— Да. — Уиттингтон серьезно кивнул головой. — Слушаю?

Моя самоуверенность на него не действовала, а другого оружия у меня не было. Я лихорадочно размышлял, но в голове было пусто, словно в брошенной в пустыне бутылке из-под колы. Однако через секунду то ли бог, то ли инстинкт самосохранения подкинул мне вопрос:

— Как вы вытянули из Орбиса данные о вскрытии Вэл?

Он поднял бровь:

— А откуда ты знаешь, что мы что-то вытянули?

— Не помнишь, как на вечеринке у Хольгера этот идиот сказал что-то насчет того, что ее дважды обесчестили? Откуда он мог знать? Это раз. А во-вторых, сразу же после этого он бросил: «Эта…» и через силу закончил: «…тварь». Прозвучало это совершенно фальшиво, и я сразу же понял, что убийца — женщина. И обрушилась лавина — Эйприл в моей постели, и так далее… — Я сделал паузу, словно у меня было еще что сказать.

— Вот видишь, дурак? — Уиттингтон спокойно посмотрел на Фирстайна.

Тот выглядел полностью сломленным. Он выглядел так, словно услышал приговор, и наверняка так оно и было.

Уиттингтон протянул руку.

— Дай мне револьвер, — потребовал он.

— Пожалуйста… Нет… Стивен?.. — Еще немного, и Фирстайн рухнул бы с кресла на колени, но послушно протянул ему кольт. — Ты же знаешь, это не имеет никакого значения…

— Не имеет? — Уиттингтон схватил оружие и сразу же прицелился Фирстайну в голову.

Я был уверен, что тот рухнет на пол, начнет умолять, Икс на него накричит…

Ничего подобного.

Уиттингтон выстрелил, и из дыры в затылке Эрика брызнул мозг. Крови было немного, лишь столько, сколько было под кожей. Я не выдержал:

— Ах ты сукин сын! Ты за всё это заплатишь. Не думай, что отделаешься газовой камерой. Время от времени мы приводим в исполнение особые приговоры, и еще ни разу не было, чтобы осужденный не умолял о том, чтобы ему сократили предсмертные муки хотя бы до недели.