Властитель
Шрифт:
Потом имперец осветил этапы развития боевого флота. Сначала — так называемую микронизацию. Когда в минимальный объём хотели запихнуть максимальное количество вооружения и экипажа. До курьёзов доходило. Спали на койках в четыре смены. Зато пушек — полно. И боезапас на каждую — по два выстрела. Генераторы-то слабенькие тогда были. А после изобретения достаточно мощного энергореактора ударились в другую крайность — в гигантоманию. Чтобы за счёт невообразимых размеров и экипажа в десятки тысяч человек добиться максимальной неуязвимости и гибкости за счёт количества боевых постов. Дошли до целых искусственных планет. Пока группа каких-то повстанцев при помощи десятка одноместных истребителей не превратила в прах одну из таких станций, тупо запустив ракету в охлаждающий коридор. Некий Люк Скайуокер. История сохранила имя смельчака для последующих поколений пилотов…
Преподаватель обвёл строгим взглядом притихшую аудиторию. Все сидят, внимательно слушают. Один только удивлённо глазами хлопает. Незаметно сверился с невидимым курсантам экраном, который висел над каждым учебным местом и сообщал имя, фамилию, предыдущее звание и войну, где тот погиб. Толстиков Пётр. Первая чеченская. Вертолётчик. Капитан. Ладно. Потом выясню, что его так удивило…
Закончив историческую вводную, подполковник перешёл к тактике. Небольшой исторический экскурс не понадобился: оказывается, всю тысячу лет с момента основания Космофлота воюют именно так. Неизменно. Вначале — стрельба из дальнобойного вооружения и ракетами, потом выбрасываются абордажные команды…
Длинная, почти трёхчасовая речь была закончена, и заметно уставший лектор без особой надежды спросил:
— Вопросы есть?
Вздрогнул от удивления, увидев вскинутую руку. Казалось, разжёвывать всё, что он только что изложил этим варварам, было дальше некуда. Но отступать было поздно.
— Представьтесь, пожалуйста.
— Ханс Иоахим Марсейль. Африканский корпус. Тысяча девятьсот сорок второй. Лётчик-истребитель. Гауптман.
— Ясно. Изложите суть вопроса.
— Господин подполковник, мне всё-таки непонятно, почему именно абордаж? Неужели маленькие корабли неуязвимы? Тогда почему не распространить принцип их использования на более крупные корабли?
Михаил смотрел на немца. Высокий, худощавый, с длинным узким лицом и таким же длинным носом. Враг. Тем более — лётчик. Насмотрелся он на них… Сволочь. Все слова, что говорил ему Черняховский, мгновенно вылетели из головы — такие же, как этот стоящий возле своего стола, фрицы бомбили эшелоны с беженцами, расстреливали колонны мирных жителей, эвакуирующихся в тыл. Разрушали советские города и сёла…
Преподаватель вздохнул, затем с обречённым видом начал:
— Вы знакомы с пороховым оружием. В принципе, метод поражения во все времена был один и тот же. Наводите своё оружие на цель, вносите поправки на скорость, смещение и стреляете. Если сделали всё верно — мишень поражена. Так?
— Так точно, господин подполковник.
— А теперь смотрите внимательно — расстояния, на которых ведутся космические сражения, миллионы ваших этих километров. Вдумайтесь — миллионы! Следовательно, оружие должно быть очень и очень мощным, чтобы поразить врага наверняка на таком расстоянии. Согласны?
— Так точно, господин подполковник.
— Далее, каждое орудие управляется с помощью электронного вычислителя, который тщательным образом определяет положение цели в каждый следующий момент. Так?
На этот раз немец просто кивнул головой в знак согласия. Подполковник словно не заметил нарушения Устава, требующего от курсанта обращаться к нему только по званию.
— Так вот — мощное орудие обладает, к сожалению, огромными размерами. А следовательно — значительной массой. Инерцию, даже в невесомости, никто и никогда не смог отменить. Получается, что наши пушки, при всей своей ужасающей, прямо скажу, мощи — медлительны. На расстоянии в несколько миллионов километров маленький катер успевает изменить траекторию движения так, что ствол орудия просто не поспевает за целью. Причём при уменьшении расстояния до мишени возрастает коэффициент неуязвимости. Фактически, чем ближе к врагу, тем меньше шансов, что он вас подстрелит. Правда, в последние годы появились мелкокалиберные противоабордажные пушки. Но их снаряды броне ботов не так страшны. Да и они не столь подвижны, как ожидалось. Поэтому штурм-абордажный корабль практически невозможно подбить. Только случайное попадание. Вам всё ясно, курсант?
— Так точно, господин подполковник. Просто и доходчиво. Получается стрельба из пушки по воробьям.
— Что такое воробей?
— Образно говоря, попытка подстрелить один электрон из штурмового бластера.
Тот вскинул брови:
— О! Оригинальное сравнение. Интересная находка. Ещё вопросы?
На этот раз рука вскинулась в другом конце зала. Маленький худощавый японец. Преподаватель кивнул, и тот выскочил из-за стола:
— Такэтори Суэцугу, господин полковник. Сорок пятый. Окинава. Камикадзе.
— Камикадзе?!
Сверху прозвучал голос, полный ненависти:
— Смертник, господин подполковник. Они пикировали на наши корабли с грузом взрывчатки, разнося себя и нас в клочки. Прошу прощения, господин подполковник, Боб Торнтон. Сорок пятый. Окинава. Морская пехота США. Такая же сволочь, если не он, и впечаталась в наш корабль. А дальше ничего не помню.
— Простите, курсант. Суэцугу, слушаю ваш вопрос.
Тот распрямился, поскольку мгновенно напрягся в какой-то стойке при звуке голоса американца:
— Приношу извинения, господин полковник, за непонятливость, но почему вы не используете нас, смертников?
Того даже затрясло:
— Да вы что, курсант?! Как вам только в голову могло прийти такое?!
Чуть отвернулся в сторону, буркнул:
— Хотя именно вам, пожалуй, и могло… Мы никогда не пойдём на такое.
— А автоматы? Эти ваши, компьютеры?
— Пытались. И не раз. Но очень скоро научились ставить электромагнитную преграду, и те выходили из строя, как бы мы ни пытались. Все операции с кораблём производит либо сам пилот, либо — элементарная механика: пружины, ограничители, рычаги. Так что, господа курсанты, думаю, что вам должно быть всё понятно?
И снова выступил Марсейль:
— Господин подполковник… Может, вам обидно слушать мои слова, но если военная наука останавливается на месте — рано или поздно наступит тупик. Так называемый «позиционный тупик». И вам всё равно придётся искать новые методы войны.
— Вы ставите под сомнение доблесть флота империи?!
— Никак нет, господин подполковник. Но всё же думаю, что я прав.
— Абордажные команды — самое эффективное оружие из известного нам в космической войне! Сколько боевых машин противника вы сбивали за один поединок?! Одну, две? Наши крейсеры и линейные корабли способны уничтожить сразу шесть противостоящих им чудовищ «остроухих»!