Чтение онлайн

Юный бард приблизился к фомору и посмотрел в змеиное лицо. Кичаль вдвое превосходил его по росту и представлял собой гору мускулов, а тяжелые доспехи и накинутый поверх них шерстяной плащ делали фомора еще больше.

— Ты хотел поговорить, — сказал Пэдур просто.

Фомор обвел свое войско когтистой лапой и объяснил барду:

— Вам не выбраться из деревни. Отдайте нам мальчишку и книгу, и даю вам слово, что ваша смерть будет легкой.

— А что же в противном случае?

Кичаль пожал плечами, и солнце блеснуло на его глазной заслонке.

— Тогда я подожгу деревню, поджарю всех ее жителей, и мое войско будет пировать много дней.

— Вряд ли жители деревни на это согласятся, — улыбнулся бард.

— Они люди, — ответил Кичаль, — а мы — фоморы.

— Но это не мягкотелые горожане, — произнес Пэдур медленно, стараясь протянуть время. — Это гордые люди — охотники, рыбаки, мастеровые. Они будут драться за свою деревню до последнего вздоха.

— Вы все равно умрете, — сказал Кичаль.

— Многие из вас тоже погибнут, и это совсем не понравится Императору, — произнес Пэдур с улыбкой. — Что он скажет, когда узнает о том, как ты пожертвовал фоморами из-за каких-то людишек?

Кичаль взмахнул лапой, но бард оказался проворнее. Его крюк вонзился в жесткую шкуру — и из раны закапала бледно-розовая кровь. Фомор зашипел от боли и удивления. Потом лизнул рану, улыбнулся и объявил:

— Съесть тебя будет большой честью.

— Я горжусь тем, что ты настолько ценишь меня. — Бард поклонился. — Только мне не хочется быть съеденным.

Кичаль поднял голову и посмотрел в сторону деревни.

— Ты бы мог сделать блестящую карьеру при Императорском дворе, — произнес он очень тихо. — Я могу сказать Его Величеству, что ты помог мне добыть книгу. Он щедро наградит тебя и, наверное, предложит место при дворе. Ты еще молод, но все люди и прочие существа будут оказывать тебе почтение.

— Что же я должен сделать? — осведомился Пэдур.

Фомор заулыбался. Он давно усвоил, что у людишек нет чести.

— Вернуться в деревню и опустить мост.

Бард отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Каждая секунда, проведенная здесь, давала время Меган, Элли и Фаолану. Когда он снова повернулся к фомору, его лицо было непроницаемым.

— Извини, но вряд ли я это сделаю.

Какое-то мгновение фомор соображал, потом выхватил свой огромный каменный меч.

— Значит, ты не собираешься возвращаться к своим друзьям? — прошипел он, со свистом опуская меч.

Пэдур перехватил меч крюком, но все-таки не удержался на ногах: сапоги заскользили по льду, появившемуся уже в некоторых местах, и он рухнул на землю.

Кичаль сжал меч обеими лапами и направил клинок на Пэдура. Тот успел увернуться, и лезвие глубоко вошло в твердую землю. Кичаль выдернул его и снова кинулся на барда, но Пэдур неожиданно быстро прыгнул в ледяную воду. К удивлению фомора, бард не оказался в воде — он низко полетел над ней, взламывая первый молодой ледок. И только взглянув на частокол, Кичаль понял, что торк-аллта тянет барда на веревке. Фомор схватил копье и метнул его в Рагаллача. Однако оно вонзилось лишь в частокол. Следующее копье он направил точно в оборотня, тот успел перехватить его на лету и кинуть обратно. Копье чуть было не задело Кичаля, и он от ярости зашипел. В очередной раз люди одержали над ним верх. Должно быть, он теряет былую хватку, и его время уже прошло. От своего бессилия Кичаль стал кричать вдогонку Пэдуру, желая тому

всяческих неприятностей. Он понимал: то, что его призывы сбудутся — маловероятно. Но все равно желал, чтобы в мальчишку впились угри или чтобы он заболел от переохлаждения!

Тем временем торк-аллта вытянул Пэдура на берег острова.

— Э-э-этто б-б-быда н-н-не с-с-самая л-л-лучшая моя мысль. — Зубы Пэдура стучали так громко, что казалось, вот-вот сломаются.

Он сидел в центральной избе и трясся всем телом, хотя изба была самой теплой в деревне. Ее каменные стены и дерновая крыша всегда сохраняли жар негаснущего огня. В этой избе круглый год поддерживался огонь — не для того, чтобы зажигать от него печи, а для того, чтобы боги обращали внимание на деревню.

Барда закутали в теплое одеяло, и кто-то из местных жителей дал ему горячее питье.

— Хорошо, что Рагаллач так силен. Он втянул тебя настолько быстро, что ни один угорь не прицепился, — заметил Кен.

— Да уж. — Пэдур улыбнулся оборотню. — Вот только синяков теперь не сосчитать.

— Что будем делать? — спросил Кен, просушивая одежду барда у огня.

— Ждать! — ответил тот. — Когда девчонки закончат свое зелье?

— Не знаю, — признался Кен. — Они меня к себе не пускают.

— А что у Луга с Фаоланом?

— Ничего. Только слышны какие-то звуки…

Пэдур никак не мог унять дрожь и устало запрокинул голову.

— Какие звуки? — спросил он.

— Будто ветер воет, — прошептал Кен.

Фаолан падал, падал и падал. Кругом был один лишь ветер. Ветер сдувал волосы назад, слепил глаза, сушил ноздри, губы и горло. Одежда плотно облегала тело, а пальцы начали коченеть.

Кажется, он падал сквозь облака.

Его окружали какие-то звуки. Ветер завывал, вздыхал, что-то шептал ему, все настойчивее и настойчивее звал за собой. В шуме ветра различались голоса, холодные, ледяные голоса. Древние голоса. Они нашептывали предания, рассказывали о Великих Богах, Первых Веках Человечества, говорили о Зарождении Волшебства и о тайнах магии.

Мужской голос повествовал о секретах бури, а женский — наставлял в управлении воздухом, в превращении его в ощутимую вещь. Детские голоса напевали о штормовых ветрах, бризах и о том, как их использовать. Голоса становились все громче, громче и громче. Они прямо напирали. Фаолан зажал уши, но без толку. Казалось, что голова вот-вот лопнет.

Все это было слишком тяжело для мальчика. Процесс обучения проходил чересчур быстро, и знаний было чересчур много!

Потом раздался голос — не такой, как все остальные. Он был человеческим, непохожим на голос ветра и, кажется, знакомым. Фаолан старательно прислушивался к нему. Сосредоточившись, он уловил лишь одно слово:

— Фаоланфаоланфаолан…

В этом слове чувствовалось что-то родное, но он далеко не сразу сообразил, что это было его имя. А голос, похоже, принадлежал его дяде. И мальчик следовал за ним, пробиваясь сквозь остальные окружавшие его голоса.

— Фаолан!

Мальчик открыл глаза и поднял голову. Его золотистые волосы, казалось, трепал ветер, но в хижине ветра не было, все было спокойно. Фаолан уловил только незнакомые запахи и мысленным взором увидел всех жителей деревни. Оказалось, что каждый из них обладает собственным запахом. Ветер поведал ему о коже и металле, и о фоморах, которые натягивали в этот момент свои луки…