Власть молнии
Шрифт:
«Мой принц, да ведь я встречал это слово в священной книге!»
Мысль Читрадривы была послана настолько сильно, что Карсидар испугался, не услышал ли её кто-нибудь кроме него. Михайло определённо что-то почуял, вздрогнул и принялся осторожно озираться по сторонам.
«Полегче, друг. Какое из слов ты встречал? Быстро!»
«Иудеянин… Книга про короля Хашроша и его жену Астор! Точно! Скажи поскорей, что принадлежишь к этому племени. Раз иудеяне упомянуты в священной книге русичей, они должны почитать их».
Но, несмотря на совет Читрадривы, Карсидар решил подстраховаться – довольно с него и путаницы с древлянами. Михайло вон до сих пор подзуживает. И в тоне князя было нечто такое, что заставило Карсидара насторожиться. Поэтому он переспросил:
– Ты сказал, магометанин или уеди… иуедянин? – Он споткнулся на незнакомом слове, слишком сложном для произношения. – Я не понимаю, что это значит.
Русичи переглянулись. А Данило Романович строго погрозил ему пальцем.
– Я же сказал: не лги мне.
– Мне ни к чему лгать, княже, – Карсидар старался говорить как можно убедительнее. – Я в самом деле не знаю, кто такие иуедяне и магометане. Если считаешь возможным, объясни, отчего ты решил, что я принадлежу к одному из этих племён?
«Ты неверно произносишь слово из священной книги, – послал мысль Читрадрива. – Но продолжай в том же духе. Кажется, князь склонен верить тебе».
– Сейчас я задаю вопросы, – настаивал Данило Романович. – Ведь это я нанимаю тебя на службу, а не ты меня. Так что тебе и отвечать.
Тогда Карсидар решил рассказать ему ту правду, которую знал о себе до посещения оставшегося неизвестно где Толстого Бора.
– Раз так, княже, знай: в детстве я потерял память. Меня выловил из реки наёмный воин-бродяга, усыновил, воспитал. Он и сделал из меня того, кем был сам, то есть наёмника. Что было со мной до этого, кто были мои родители, из какого племени, я не знаю.
Русичи вновь переглянулись.
– Слишком много загадочного для одного человека, – решил тысяцкий.
– Почему бы и нет? – спросил сотник. – Мало ли на наших дорогах безродных сирот! Хорсадару хоть повезло, что его подобрали.
– Ладно же, – кивнул Данила Романович. – Допустим, ты не покривил душой. Так вот, в бане Остромир заметил, что ты обрезан, как это делают по своему закону иудеяне и магометане. Он сказал мне об этом, а Михайло почему-то промолчал. – И князь с неудовольствием посмотрел на потупившегося сотника.
– Обрезан? – Карсидар по-прежнему не понимал, в чём дело. – Как это? Чем обрезан? Где?
Читрадрива весь обратился в слух. Остромир недоумённо развёл руками. Данила Романович же глубоко вздохнул и заёрзал на стуле. Было видно, что он начинает терять терпение.
– Послушай-ка, ты, Подарок Хорса… Мне что, заставить тебя спустить при всех портки? – Взгляд князя сделался злым. – Скажи, неужели ты никогда не замечал разницы между собой и другими мужчинами? – И он в нескольких словах объяснил, в чём дело.
Карсидар только рот разинул.
«Вот оно что!» – подумал Читрадрива.
– Знаешь, княже, я никогда не обращал внимания на эту мелочь, – честно признался Карсидар. – Я думал, что так и должно быть. Нет, я, конечно, видел у других… так, пару раз. На живых, понятно, я не смотрел, в наших краях никаких бань нет и в помине. А видел я у убитых. Но мне казалось, что они… того… ущербные.
Русичи так и покатились со смеху. Особенно громко хохотал Михайло, утирая с глаз слёзы.
– Нет, серьёзно, – несмело продолжал Карсидар. – Я думал, что раз они не такие, как я…
– Перестань!.. Прекрати!.. – еле выдавил из себя Данила Романович. – Ты и сам не понимаешь, какую… какое…
Но всякую дальнейшую попытку объясниться пришлось оставить, пока князь не взял себя в руки.
– Да, учудил ты… Все остальные ущербные! Ну, даёшь, право слово, – он покачал головой. – Ладно, Хорсадар, ты слишком явно не понимал, чего от тебя хотят, и удивление твоё было искренним. Так что придётся принять твои слова на веру. Да и Остромир говорил мне, что ты уплетаешь свинину за обе щеки. Хотя сам я склоняюсь к мысли, что по происхождению ты иудеянин. Среди них попадаются похожие на тебя цветом волос и глаз, а магометане все, как на подбор, смуглые и чернявые.
Эти слова князя вызвали всплеск эмоций у Читрадривы. Михайло вновь насторожился.
«В чём дело?» – спросил Карсидар.
«Как, ты не понял?! Ведь Данила Романович где-то должен был видеть иудеян и магометан!» – радовался Читрадрива.
«Мало ли люди путешествуют по свету. Нас вот тоже занесло неведомо куда, в Орфетанском крае про эти земли и слыхом не слыхивали. Видел где-то, и всё».
«Да, да, конечно», – слишком уж поспешно согласился Читрадрива.
Карсидару это показалось подозрительным, но выяснять, что задумал товарищ, было недосуг, потому как князь встал и направился к дверям, обронив на ходу:
– Сегодня вы мне ещё понадобитесь, а пока у меня неотложные дела. Тут ко мне нунций пожаловал. Он держал путь в Галич, да только там меня не застал, я быстрый. А вчера, на подходах к Киеву, наконец догнал. Сперва мы отобедаем, я приму посла, потом и дальше говорить можно. Пока что оставайтесь здесь.
Вместе с ним вышел и Остромир.
– Кто это приехал к князю? – поинтересовался Карсидар.
Читрадрива молчал, всецело поглощённый своей идеей.
– Нунций. Посол римского папы, – сказал Михайло и ещё минут десять объяснял, кто такой папа.
– Получается, что вы по-разному верите в одного и того же бога? – уточнил Читрадрива рассеянно. – И ваши жрецы не очень-то ладят с иноземными? С этим папой, то есть.
– Да. Вот наш митрополит Иосиф – вроде ихнего папы, – подтвердил сотник. – А есть ещё патриарх в Константинополе…
– Но вообще-то боги всегда были и будут делом жрецов. При чём же здесь князь? – продолжал спрашивать Читрадрива. Видно было, что он отложил рассмотрение своей идеи на будущее.
– Очень просто: папа ему корону прочит. А взамен хочет, чтобы Русь стала католицкой.