Власть молнии
Шрифт:
К счастью, бездна оказалась совсем неглубокой, и падение завершилось, едва начавшись. Правда, стукнулся Карсидар плечом и головой довольно прилично.
Рядом раздался громкий хохот. Он раскрыл глаза и обнаружил, что лежит на левом боку в обнимку с Читрадривой посреди базарной площади, а их обступили тепло одетые люди, которые от души потешались над упавшими.
– Что, мёду нализались по случаю праздника? – визгливо выкрикнула толстая женщина, лицо которой невозможно было рассмотреть из-за серого шерстяного платка. – Всё-то им в радость…
– Ай, учудили! – вторил ей мужичок, несший несколько больших глиняных горшков.
– И ровно с неба свалилися, окаянные! – это уже возмущалась другая женщина, пожалуй, единственная из всех, которая не смеялась. По-видимому, друзья напугали её своим появлением, и она опрокинула корзинку с яйцами, которые раскатились по торжку, а половина из них разбилась.
«Всё-таки тебе надо быть поосторожнее, – с мягким укором подумал Читрадрива. – Сейчас ты определённо не учёл, что поруб немного возвышается над площадью. В следующий раз не забудь принять во внимание неровность местности, не то мы себе ноги переломаем».
«Ничего, переломаем – срастётся», – попробовал отшутиться Карсидар.
«Это у тебя, непутёвый ты ученик колдуна, отрезанное ухо отрастает. А как же я?..»
Они встали и принялись отряхивать налипший на одежду снег.
«Ладно, давай спросим про тех, кто разговаривает на анхито», – подумал Читрадрива и обратился к собравшимся:
– А вы бы чем зубоскалить сказали лучше, кто тут только что говорил про хазер?
Несмотря на то, что на настоящем анхито это слово произносилось как «хезре», он предпочёл поточнее передать воспринятую на слух форму. Ведь знакомые имена в книгах и в устах русичей звучали по-разному.
– Че-го-о?! Про хазар?! Да ты точно лишку медовухи хватил! – весело возмущалась толстая женщина. – Эй, поглядите на них! Они ж ненашенские. Поляки, что ли? Аль волыняки?
«По моему выговору догадалась, что мы чужаки», – сообразил Читрадрива.
А Карсидар взял и ляпнул:
– Волыняки мы.
«Болван! – возмутился гандзак. – „Древляне“ тебя ничему не научили».
Но, вопреки опасениям Читрадривы, никто не стал уличать их во лжи. Напротив – женщина энергично закивала головой:
– То-то вы и нализались от радости!
А мужичок с горшками заявил авторитетно:
– Про хазар в наших краях давно не слыхать. Хазары – это ж когда было, что ты!.. Вот половцы – это да. Но и они теперь больше с нами, как татарва нахлынула. Почуяли шелудивые псы волчью стаю да и кинулись, поджав хвосты, союза искать. На Калке-то они на нашей стороне бились. Из-за них ведь, трусов проклятых, Мстислав Романович голову положил, царствие ему небесное, храбрый был князь!
«Это когда убили брата Остромира», – вспомнил Карсидар.
«Точно, – подтвердил Читрадрива. – Но обрати внимание, как много, оказывается, здесь дикарей. Татары, половцы… и хазары в придачу. Я думал, свиное мясо кто-то выбирал, а оказалось, речь совсем о другом была».
«Ничего, мы ещё разберёмся, что к чему, сам говорил, – попытался утешить товарища Карсидар. – Глядишь, и отыщутся те, кто знает анхито».
Пояснения насчёт хазар заставили вспомнить присутствующих о грозившей городу опасности. И точно чёрная тень пронеслась над малолюдным базарчиком. Смех словно задохнулся и быстро умер.
– Ну, чего приуныли?! – с вызовом воскликнул мужичок. – Авось новый князь оборонит нас от этой напасти.
– Новый – тот да, – согласилась женщина, которая всё ещё подбирала уцелевшие яйца.
«Поди ж ты! – удивился Карсидар. – Выходит, русичи любят своего князя. А мне он что-то не понравился».
«Ростислав нам обоим не понравился, но он же не наш правитель, а русичей, – подумал Читрадрива. – Им и решать, хорош он или плох».
– А слыхали, Михайло-сотник привёз из-за Днепра колдуна, который пять сотен татар зарубал? – включилась в разговор ещё одна женщина, державшая в руках довольно большой свёрток.
– Да какие пять сотен – целую тыщу! – возразила закутанная в платок толстуха, поправляя полы одежды. – И не зарубал вовсе, а огнём колдовским попалил.
– И не тыща, а тьма тьмущая их там была. Вёл их, говорят, сам пёс Менке, – авторитетным тоном заявил мужик с горшками. – Только ведь и колдун не один был, а двое.
– Тро-о-ое, – протянул жердеподобный мужик. Глядя на его худобу, которую не скрадывал даже свободно болтавшийся на нём бедный короткий кафтанчик, трудно было ожидать, что он разговаривает таким густым, хоть и немного надтреснутым басом. – Их Михайло с Остромиром к князю привезли, чтоб, значит, насчёт татар потолковать. Да только митрополит на колдунов осерчал, потому как они в Вышгороде три церквы святые молниями порушили. Тоже ведь нехристи.
– Пять церков, – перепуганная женщина наконец собрала уцелевшие яйца.
– А я говорю: три! – завёлся худой мужик. – По одной на каждого колдуна. Я знаю, у моего свояка в Вышгороде дядька есть, так он рассказывал, они там цельный день и ночь напролёт в набат били!
«Забавно выслушивать сплетни о себе самом, – поделился своими впечатлениями Читрадрива. – Этак мы скоро узнаем, что с татарами билась целая армия колдунов».
И он поинтересовался, как разыскать дом сотника.
– Хочется узнать про колдунов, вот и расспрошу его, – пояснил, чтобы просьба не выглядела подозрительной.
Оказалось, Михайло жил в Новом Городе, не очень далеко от Остромира.
– Пойдём к нему, раз уж выбрались из поруба и не нашли тех, кто говорит на анхито, – сказал Читрадрива, когда они проходили внутригородские Софийские ворота.
– Зачем? – удивился Карсидар. – По-моему, если мы не собираемся обратно в тюрьму, лучше уж… – и он мотнул головой в сторону белокаменного княжеского дома, возвышавшегося в отдалении над домиками пониже.
– Не надо. И ты ещё не всё умеешь, и князь нас не слишком тепло встретил. А впрочем, насчёт Ростислава… – Читрадрива помолчал, огляделся по сторонам и произнёс задумчиво: