Чтение онлайн

Внезапно Карсидар сообразил, что Читрадрива не тратит понапрасну время на уговоры, как это казалось поначалу. Он явно что-то затевает… Но что именно?

Вопреки установившимся между ними правилам общения, Карсидар попытался осторожно заглянуть в мысли Читрадривы – и почувствовал, как тот ускользает от попыток проникнуть в его сознание.

– Да ладно тебе, – сказал наконец Читрадрива. – Спрашивай прямо, без уловок, что тебя интересует.

– А то ты не понимаешь! Я хочу знать, что ты на сей раз измыслил.

Карсидар ожидал, что товарищ снова заговорит о Земле Обета, и уже приготовился, в качестве контрудара, предложить ему остаться здесь, на Руси. Голубые глаза Читрадривы на миг вспыхнули, точно камень перстня в момент свершения чуда.

– Да ничего особенного, – сказал он, отворачиваясь. – Я всего лишь решил завершить то, на что у тебя не хватило терпения. Я найду вход в пещеру!

– Вход в пещеру?!

Этого Карсидар никак не ожидал. Они ведь и так столько искали! Весь левый берег Днепра прочесали, а с особой тщательностью – каждую пядь того места, где размещался лагерь Менке. И всё безрезультатно! Неужели его товарищ обезумел и загорелся желанием ехать за тридевять земель, чтобы испытать очередное разочарование?

– Нет, я не сошёл с ума, – спокойно сказал Читрадрива. – Лучше соберись с мыслями и хорошенько всё обмозгуй. Вспомни, сколько времени мы разыскивали «пасть дракона». Прикинь, каково расстояние от этой пещеры до Толстого Бора. Готово?

– Ну… – Карсидар явно не понимал, куда клонит Читрадрива.

– А теперь скажи: как мог пятилетний ребёнок преодолеть такое расстояние? Без еды! Спускаясь по крутым склонам, ежеминутно рискуя сорваться в пропасть. Ты представляешь себе это? Только отвечай честно, положа руку на сердце, как принято выражаться у русичей.

– Откровенно говоря, слабо, – сознался Карсидар, которого не раз мучили сомнения на сей счёт.

– Верно. А не можешь ты этого представить по одной простой причине: маленький принц Давид никогда не спускался с южных гор! Он просто появился рядом с хуторком Векольда, вот и всё объяснение.

– Но мы обнаружили пещеру…

– …высоко в горах? Да, согласен. Но представь себе… гм, несмотря на то, что ты так не любишь купаться в реке, разве что в проруби на Водокрещу, – осторожно заметил Читрадрива, помня про навязчивые страхи Карсидара. – Представь, что ты вошёл в реку и тебя подхватло течением. Теперь ответь: ты выберешься на берег в том же самом месте, или всё-таки тебя снесёт вниз?

– Ты хочешь сказать!.. О боги! – Карсидар не мог сдержать этого восторженного восклицания.

– Если желаешь обосноваться в Киеве, приучайся говорить «Господи Иисусе», – снисходительно произнёс Читрадрива. – Но чему ты удивляешься? Вспомни ветер, который подхватил нас и поволок неведомо куда. Разве это не то же течение? Значит, входящего в пещеру непременно сносит вниз, вот и всё! Тогда и вход в неё может лежать совсем не там, где выход. Ты вошёл в пещеру в Йерушалайме, который лежит в Земле Обета, а вынесло тебя около Толстого Бора. Через много-много лет мы вошли в «пасть дракона» высоко в южных горах – а очутились под Киевом, гораздо севернее Йерушалайма. Не знаю, как это получается, но, видимо, так оно и есть! И наиболее вероятное тому объяснение – ветер в пещере, силе которого невозможно противиться. Вот я и хочу разыскать место входа.

– Вот оно что… – протянул Карсидар.

– Да. Я отправляюсь в Землю Обета не просто из чистого любопытства, не развлечения ради. Если тебя ничто не привязывает к Орфетану, то у меня там есть кое-какие дела. Посмотреть бы, как без меня Шиман управляется. И всё такое прочее.

– Ах да! Тайный заговор ради установления мирового господства… – у Карсидара язык не повернулся вымолвить «гандзаков», но он так подумал. – А тебе не кажется, что татары тоже стремились к господству над всем миром?

Читрадрива с явным сожалением посмотрел на товарища:

– Не сравнивай наш народ с дикой ордой.

– Орфетанцы считают гандзаков хуже всяких дикарей!

– Орфетанцы глупцы. Что они понимают в нас! – Читрадрива послал Карсидару многозначительный взгляд. – И разве из рассказов Шмуля не ясно, что король Ицхак никому не причинил зла? Народ не полюбил бы тирана, ты не можешь не согласиться с этим… – он помедлил и, слегка поклонившись, добавил с хитрым видом:

– …мой принц и ученик! Так что не делай поспешных выводов.

Читрадрива обладал удивительной способностью убеждения. Карсидар чувствовал: ещё немного, и он готов будет отправиться с ним в Землю Обета – хотя бы затем, чтобы посмотреть на город своего детства. Но это вовсе не входило в его планы. Да и государь вряд ли отпустит их обоих разом. Не говоря уж о том, что придётся бросить Милку и ещё не родившегося ребёнка.

– Да ладно тебе, – неожиданно мягко сказал Читрадрива. – Видно, такова судьба. Наши дороги здесь расходятся, вот и всё. Мне надлежит отправиться дальше на юг и разыскать проход в Орфетан. А принцу Давиду суждено осесть в Русской земле, а не взойти на престол отца. И ничего тут не поделать. Так что хватит об этом. Признаю, что с моей стороны было крайне глупо уговаривать тебя отправиться со мной.

– Но, может, мы попробуем поддерживать мысленную связь?

Карсидар обрадовался этой идее и заговорил с подъёмом, чувствуя, что всё получается не так уж глупо:

– Ведь мы смогли общаться, когда татары начали переправу, хоть и не видели друг друга. Возможно, мы научимся делать это и на более значительном расстоянии.

– Тоже сравнил! – Читрадрива недоверчиво мотнул головой. – Нас разделяло всего лишь замёрзшее русло Днепра, а теперь… Представляешь, сколько лаутов отсюда до Йерушалайма!

– Однако ты мастерски обращаешься с перстнем. Да и у меня теперь есть свой камень, – подбодрил его Карсидар. – Вдруг получится?

– Ну, не знаю, не знаю, – Читрадрива неопределённо пожал плечами. – Может, и так. Думаю, что я буду двигаться медленно… учитывая возложенную на меня Данилой Романовичем миссию.

Он хитро подмигнул Карсидару и докончил:

– Но хоть мы и будем ехать неспеша, с частыми остановками, слишком рассчитывать на камни я бы не стал. Так что давай на всякий случай попрощаемся. – Тут Читрадрива не выдержал и чихнул. – Чёрт! Опять простудился. За лечением раненных не было времени собой заняться.