Чтение онлайн

— И какие же у него условия?

— Он пробудет здесь столько же, сколько вы. Очевидно, полагает, что вам необходим под рукой лечащий врач, — Черч, кажется, веселился. — Майор Кортленд спешно вводит его в курс дела.

— Но Руди не боец.

— Мы все служим как умеем, капитан. Кроме того, ваш друг может оказаться крепче, чем вы думаете.

— Я не говорю, что он хлипкий. Но не желаю видеть, как вы вкладываете оружие ему в руки.

— Ясно, ясно.

Мы вошли в громадный погрузочный док, который еще недавно был закрыт стенами со всех сторон. В сыром воздухе стоял густой запах побелки и бетона. Здесь же выстроился ряд огромных трейлеров, какие обычно используют под временные офисы на строительных площадках. Черч объяснил мне, для чего предназначался каждый. Криптография. Слежение. Оперативники. Компьютеры.

Мы миновали один прицеп, на двери которого черными квадратными буквами было написано: «Двенадцать».

О нем Черч ничего не сказал. Рядом несли караул четверо вооруженных солдат. Двое охраняли подступы, двое не сводили глаз с единственной двери; среди выложенных полукругом мешков с песком торчал пулемет на треноге, его злобное черное дуло смотрело на вход в трейлер.

Я замедлил шаг, нахмурился, ощутив витающее в воздухе напряжение, и почувствовал, как невидимая ледяная рука коснулась сзади моей шеи.

— Черт, — пробормотал я. — У вас тут ходячие покойнички?

— Ну да, — ответил он негромко. — Здесь же, помимо прочего, находится и хирургическое отделение, где лежит пленный. Ну а если отвечать на ваш вопрос конкретно, их у нас шестеро.

— Таких, как Джавад?

Лицо Черча словно окаменело, когда он сказал:

— Все они стали бродягами после больницы Святого Михаила. Один врач, трое гражданских, двое агентов ОВН.

— Боже мой!

— На сегодняшний день трое из них отправлены в бруклинское отделение для изучения. Остальные в трейлере.

— Для изучения? Но… вы же говорите о собственных людях!

— Они мертвы, капитан.

— Черч, я…

— Они умерли.

Гостиница «Иштар», Багдад.

30 июня

— Кто звонил? — спросил Голь, выходя из ванной в малиновом бархатном халате. — Амира?

Тойз передал ему чашку кофе на фарфоровом блюдечке.

— Нет, это снова янки.

— Чего хотел? Подожди… дай сам угадаю. Американцы в итоге зачистили крабовый завод? Очень вовремя, надо сказать…

— Нет, — ответил Тойз. — Судя по всему, они сделали другой объект. Тот, что в Делавэре. Мясоупаковочную фабрику. — Он намеренно отчетливо произнес слово «мясоупаковочную», наслаждаясь звучанием каждого слога.

Голь издал изумленный возглас и отхлебнул кофе.

— Какое невезение. — Он сел и несколько секунд в задумчивости кусал губу. — А что с заводом? Они же должны были обнаружить и уничтожить сначала его.

Тойз фыркнул.

— Правительство США вечно принимает правильные решения в неподходящее время. Как ты там любишь говорить?

— Шиворот-навыворот.

Тойз захихикал. Ему нравилось, когда Голь повторял свои шутки.

Себастьян допил кофе, но не торопился поставить чашку на столик. Тойз услужливо наполнил ее, и они уселись: главный — в кресло у французского окна, набитое слишком плотно, Тойз — на краешек кушетки, держа свое блюдечко на коленях. Из подключенных к МРЗ-плееру колонок лился голос Энди Уильямса, поющего под альт-саксофон на шоу Стива Аллена с Олви Уэстом: «Отыщи меня там, где играют блюз». Тойз перевел всю обширную коллекцию Голя, посвященную истории биг-бенда, в формат MP3. Голь только диву давался, как он нашел для этого время.

Когда песня закончилась, Тойз сказал:

— Это изменение в расписании… повлияет ли оно на все остальное? Я имею в виду эль-Паразита.

— Я уже думал об этом. Тут какой-то подвох. Конечно, было бы лучше, если бы янки сначала попали на крабовый завод. Непонятно, почему они все переиграли.

— А если американцы расшифровали файлы со склада? Ты же сам говорил, что это всего лишь вопрос времени.

— Вернее, точного времени. Я заплатил хорошие деньги за то, чтобы эти файлы не могли вскрыть сразу. Флэш-диск с ювелирной точностью был поврежден, программа специально взломана ровно настолько, чтобы дать по меньшей мере сорок часов форы даже при использовании самого лучшего оборудования. — Он огорченно покачал головой. — Доктор Рэнсон и остальные компьютерщики заверили меня, что не придумано технологий, способных сделать это быстрее.

— А как насчет «Ясновидца»?

Голь отмахнулся.

— Миф. Интернетный фольклор, порожденный фантазиями хакеров. Слухи о нем ходят с девяностых.

Тойз настаивал:

— А что, если он существует?

Голь пожал плечами.

— Допустим, ОВН с помощью «Ясновидца» обогнал расписание. Но что с того? В данный момент, что бы они ни сделали, остановить программу невозможно.

— Ну… Ты же у нас босс, — протянул Тойз оскорбленным тоном, который, как он знал, задевает Голя. — Только все равно не пойму, что делать с крабовым заводом… И не повлияет ли это на исход операции.

— Нет, — произнес Голь после долгого размышления, — вряд ли. Слишком многое уже задействовано. На этом этапе глобальной катастрофы уже не может произойти.

Тойз всмотрелся в его лицо и заулыбался.

— У тебя такой вид! Мне знакомо это выражение. Что ты там еще задумал?

Голь загадочно улыбнулся в ответ.

— Подождем, янки скоро снова позвонит.

— Ммм, — промурлыкал Тойз, — жду, затаив дыхание.

Склад ОВН, Балтимор.

Вторник, 30 июня, 21.24

Интерьер лаборатории представлял собой нечто среднее между заветной мечтой ученого и хаосом творения. Кипы книг и разбросанные компьютерные распечатки, забытые кофейные чашки на столах с диагностическим и криминалистическим оборудованием… Чего здесь только не было — газовые хроматографы, переносные секвенсоры ДНК и еще много разной техники, какой я не видел даже в Государственной криминалистической лаборатории. Машины пищали и жужжали, около дюжины ученых мужей в белых халатах жали на кнопки, прикалывали записки к доске, обменивались угрюмыми взглядами. В центре стоял большой стол, являвший собой некий алтарь современной поп-культуры, и хотя Джо Леджера мало чем можно удивить и он всегда гордился этим, челюсть у сэра Всезнайки малость отвисла. Еще бы, передо мной лежали журналы с ужастиками, маски зомби из фильмов, валялись растрепанные романы соответствующего содержания — десятков пять, не меньше! — и красовалась коллекция фигурок супергероев из «Чудесных комиксов» в образе разлагающихся живьем мертвецов. В этом оазисе резвился, словно счастливый школьник, китаец лет тридцати с небольшим, плохо подстриженный, в гавайской рубашке, которая торчала из-под халата. Вероятно, автор экспозиции, демонстрировавший то ли свой черный юмор, то ли дурной вкус. Черч остановился перед столом — но не слишком близко, — и его безупречный костюм и командирский вид на этом фоне показались настоящей декларацией.