Чтение онлайн

Я привалился спиной к клетке, вставляя новый магазин. Последний. В помещении все еще царила суматоха, но к этому моменту каждый из моих людей действовал с полной решимостью. Старший и Банни прикрывали собой по меньшей мере десяток детишек, они стояли плечом к плечу, тщательно целились, прошивая пулями весь этот сброд. На другом конце цеха Скип Тайлер затолкал шестерых малышей в нишу, сооруженную им из перевернутого стола и нескольких контейнеров. Перед ним горой высились трупы. Олли поджидал у входа и, когда уцелевшие враги пытались проскочить мимо него, хладнокровно укладывал их одного за другим.

В центре помещения все еще оставалось с полдюжины бродяг, несколько охранников и дети. Все были залиты кровью, и я понимал, почему никто из наших не спешит на помощь маленьким страдальцам. Возможно, они уже заражены.

У меня осталось двенадцать патронов, а там находилось еще шесть малышей. Надо попытаться.

Я кинулся туда, стреляя на ходу. Один ребенок побежал мне навстречу, я опустился на колено, замахал ему, хотя и целился выше, и тут узнал его: тот самый, цеплявшийся за мои ноги в поисках спасения. А потом разглядел его пустые глаза и широко раскрытый рот с оскаленными зубами.

— Боже, — прошептал я, и рот наполнился горячей золой. Я убил его.

Когда мальчика отбросило назад и он покатился по полу, в нескончаемом грохоте стрельбы на мгновение наступила пауза. Я чувствовал, что все глаза устремлены на меня, эти взгляды прожигали меня насквозь. Дети, которых защищали мои бойцы, съежились и закричали в нестерпимом страхе.

Вот еще один паренек из центральной группы ощерился в неестественном приступе голода и двинулся к Скипу.

Снова загремели выстрелы.

Когда они смолкли, посередине громадного цеха осталась лежать груда тел. Никакого движения там не наблюдалось, если не считать струек ружейного дыма и белого пара, который теперь был замаран красным.

Я стоял на поле битвы, выставив перед собой пистолет с единственной, последней пулей в магазине. Грохот у меня в ушах мог быть отголоском пальбы, или же это мое сердце колотилось, словно барабаны проклятия.

Медленно, охваченный ужасом перед тем, что мы только что сделали, я опустил оружие.

Клеймонт, Делавэр.

Вторник, 30 июня, 18.35

Убрал его в кобуру.

У меня за спиной был перевернутый стол, и я привалился к нему, оглядывая помещение. Завеса кислого дыма висела голубой вуалью в сыром воздухе, дети продолжали плакать. Мои солдаты казались выбитыми из колеи. За исключением Олли Брауна, выглядевшего совершенно невозмутимым. Черч недаром потратил на него свои деньги. Скип болезненно морщился, лица Старшего и Банни пылали от ярости.

Интересно, что написано сейчас на моей собственной физиономии? Потрясение? Страх? Если мое лицо действительно выражало то, что я чувствовал, то оно должно было превратиться в маску дикого ужаса, смешанного с омерзением. Судьба несчастных малышей вызывала у меня содрогание, а моя к этому причастность — отвращение к себе. Тот факт, что я был вынужден так поступить, ничего для меня не значил. Я ощущал себя грязным.

Пять минут назад в помещении находились дюжины людей. Теперь почти все они мертвы. По меньшей мере четверть из них уничтожил я сам. Убил столько, что не мог даже сосчитать. Осознание собственной вины ударило меня по мозгам, словно кулаком. Я убивал раньше, но сейчас было гораздо хуже. В десять раз хуже, чем спецоперация. И муки раскаяния частично проистекали из тайного стыда, потому что живущий в глубине моей души воин ударял себя в грудь и издавал ликующие крики, хотя более цивилизованные стороны моей многогранной личности ежились.

Я шагнул по направлению к группе Старшего, и дети у него за спиной завизжали и шарахнулись назад, испугавшись меня. Они видели, как я стрелял в их сверстников. Они были слишком малы, чтобы понять опасность заражения. А вдруг я тоже чудовище? Старший подхватил двоих ребятишек на руки, успокаивая их, бормоча какие-то тихие слова, а Банни топтался рядом, смущенный и беспомощный. Я остался стоять на месте.

Послышался шум, я поднял голову и увидел бойцов команды «Альфа». Они входили в цех, держа наготове оружие. Майор Кортленд шла впереди, с пистолетом в руках, рядом с ней — Гас Дитрих. Они притормозили и уставились на сцену кровавого побоища.

— Адские вертепы… — выдохнула Грейс, и более точных слов невозможно было найти.

Дитрих застыл с разинутым ртом, а агенты «Альфы» переводили взгляд с плачущих детей на измотанных представителей отряда «Эхо».

Кортленд очнулась первой. Она ткнула в рацию.

— «Альфа»-один вызывает базу. Нам срочно необходима медицинская помощь. У нас множество пострадавших из гражданских лиц, их нужно немедленно эвакуировать. — Она помолчала, что-то обдумывая. — Все гражданские лица — дети. Повторяю, все гражданские — дети. Пришлите все имеющиеся в распоряжении медицинские бригады.

Я оторвался от стола и подошел к ней, глаза щипало от дыма.

Она раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала. И после паузы выдавила:

— Как вы себя чувствуете, капитан?

Я едва не заехал ей по башке. Что за тупой и нелепый вопрос! Однако я подавил гнев. О чем еще она могла спросить?

— Жить буду, — ответил я. — Передайте остальным… среди детей имеются нулевые пациенты. Все укушенные жертвы… — Я не сумел договорить.

Она сглотнула. Но информацию передала, а затем отключила микрофон.

— А ваши люди?

— Никаких повреждений.

Кортленд кивнула, и на мгновение мы заглянули друг другу в глаза. Солдат всегда поймет товарища без слов. Горькая правда заключалась в том, что подобная работенка должна была стать обычной для моего отряда. А ведь эта стычка в душе каждого из нас оставила шрам.

Появилась первая бригада скорой помощи и принялась за дело, которое тоже легким не назовешь. Одни дети кричали, другие заходились слезами. Некоторые рвались к мужчинам и женщинам в форме, и медики брали их на руки, кое-кто из врачей тоже плакал, обнимая освобожденных пленников. Другие малыши пятились назад, лишившись веры во взрослых. Несколько ребятишек сидели молча и неподвижно, видно, потрясение оказалось слишком тяжелым для неокрепших душ.