Вирус
Шрифт:
– Лена! Я тебя прошу, отойди назад на два шага! Я помогу, только не двигайся! – отвечал Рубин.
Девушка постояла и снова сделала шаг вперед.
– Карабас! – крикнул Дроздов.
– Нет! Не стреляйте! – Рубин сделал два шага вперед. Он резко рванул на себя калитку и заскочил на территорию больницы.
– Гриша! Зачем, Гриша?! Вернись! – крикнул Калугин.
– Дима, неужели ты не понимаешь, что эти солдафоны готовы перестрелять всех?! Они всех убьют, потом проведут дезинфекцию, и все! А мы так ничего и не узнаем об этом вирусе!
– Гриша, что ты хочешь узнать?! Ты же слышал, лучшие умы его изучают! Зачем, Гриша?! Зачем?! Вернись! – кричал у забора Калугин.
Рубин шагнул обратно к забору.
– Карабас! – крикнул Дроздов, и спецназовец направил ствол на врача.
– Что и следовало доказать! Они же даже не понимают, что я не инфицирован! Вот так же и с другими! Всех убьют! Дима, мы врачи, а не палачи! – Рубин повернулся и направился к медсестре.
– Возьми хоть это! – Калугин кинул ему респиратор.
Рубин поднял его, стряхнул и надел на лицо. Затем поднял руку, прощаясь с коллегами, и зашагал к больнице. Девушка побежала к силуэту, отделившемуся от забора и двигающемуся к ней.
– Григорий Степаныч! Григорий Степаныч! – бросилась она к врачу и, обняв, прижалась к груди.
– Ну все, все. Не плачь, успокойся. Все будет хорошо, – погладил он ее волосы.
– Григорий Степаныч, вы меня выведете? Мне страшно. У меня нет симптомов, я здорова, – смотрела на него девушка.
– Обязательно, обязательно выйдем. Только сейчас нам надо вернуться в больницу.
– Вернуться? Зачем? Я не пойду. Идемте к выходу. Зачем нам в больницу? – Девушка держала Рубина за руку.
– Лена, послушай меня. Соберись, успокойся. Сейчас никого не выпустят из больницы. Нам надо вернуться туда, а утром приедут представители Минздрава и нас выведут. Не бойся, все будет хорошо. Я рядом, мы вместе. Понимаешь?
– Да, я поняла, – ответила девушка и вытерла слезы.
– Вот и хорошо. Маску надень. Ну, пошли, что ли? – сказал он и посмотрел в сторону забора.
Дальний свет фар не давал возможность разглядеть, что происходило за забором, он взглянул на медсестру. Лена кивнула, и они двинулись к больничному входу. Пройдя мимо машин «скорой помощи» с телами водителя и медсестры, зашли в длинный коридор.
Картина, открывшаяся ему, заставила отшатнуться и остановиться. Создавалось впечатление, что он оказался героем какого-то фильма ужасов. Именно такие кадры он вспомнил во многих картинах. Но это было не кино, это была реальность.
– Это по всей больнице? – Григорий Степанович посмотрел на девушку.
– Да, такой ужас везде, – кивнула она.
Он медленно двигался по коридору, пройдя мимо каталок с телами двух мужчин. На скамейке у стены сидела, а точнее полулежала женщина, одежда которой была в крови. Рубин остановился у дверей смотровой и осторожно ногой толкнул дверь.
В хорошо освещенном кабинете на кушетке лежала женщина в медицинском халате без признаков жизни. Он почувствовал, как сзади к нему близко подошла Лена. Она крепко держалась за его пиджак.
– Тихо, тихо, спокойно. Не бойся, – Рубин обернулся вполоборота и взял ее за руку.
– Страшно, Григорий Степаныч, – негромко ответила медсестра.
– Идем. Только за одежду не цепляйся, а то движение сковывает, – сказал он и отпустил ее.
Девушка виновато взглянула на него и кивнула.
Сделав несколько шагов вперед, врач остановился у открытой двери процедурной. Там, на полу, прислонившись спиной к стене, сидела женщина лет сорока пяти тоже в медицинском халате. Она тяжело дышала и периодически кашляла, сплевывая кровь.
– Нина Федоровна, вам помочь? – Он шагнул по направлению к ней.
Женщина зло посмотрела на него, выставила перед собой руку и покачала головой. Рубин понял, что она запрещает подходить к ней. Он остановился и сделал шаг назад. В этот момент женщина закашлялась, стала вытирать от пота лицо и повалилась на бок. Рубин осторожно прошел в процедурную, то и дело посматривая на недвижимое тело женщины. Он достал из шкафа две пары медицинских перчаток.
– Держи, – протянул одну из них своей спутнице уже в коридоре.
– Она что, умерла? – спросила Лена, показывая на медсестру в процедурной.
– Идем, не отвлекайся, – надевая перчатки, ответил Рубин и пошел по коридору.
Остановившись у открытой двери приемного покоя, где всегда оформляли поступающих больных, он с удивлением заглянул внутрь.
В кабинете за столом сидел мужчина лет сорока в медицинской одежде голубого цвета и что-то записывал в журнал.
– Андрей, – позвал его Рубин.
– А, Григорий Степаныч, вас прислали? – повернулся к нему мужчина.
– Андрей, ты как себя чувствуешь? – зашел в кабинет Рубин.
– Оставайтесь там, не подходите ко мне. Я заражен. Температура скачет, и кашель пробивается. – Мужчина встал из-за стола и отошел к окну.
– Давай я тебя осмотрю, – Рубин шагнул к нему.
– Не подходите! Вернитесь обратно, Григорий Степаныч. Уже все поздно и бессмысленно. Там, в журнале, я исписал пять страниц: симптомы, клинические проявления и медикаменты, которые принимал. Надеюсь, кому-то пригодится. Правый бок ужасно болит, сил нет терпеть. – Бурунов схватился рукой за бок и слегка согнулся.
– Я так понимаю, воздушно-капельный? – Рубин остался стоять у дверного проема.
– Естественно. Другой путь заражения не вызвал бы подобного вала инфицированных за такое короткое время. Я вот что отметил, Григорий Степаныч: у этого сукина сына практически нет инкубационного периода. – Бурунов подошел к столу и налил в стакан воды из графина.
– Как нет? Этого не может быть!
Бурунов жадно выпил воду и посмотрел на коллегу.
– Нет, он конечно есть, но очень короткий. Ох, печень просто разрывается. – Бурунов опять согнулся, присел на стул у окна и продолжил: – Уж больно он скоротечен, этот период. По моим наблюдениям, он составляет от часа до пяти.