Вирус
Шрифт:
– Дмитрий Палыч, мои тоже живые, в реанимации. Лена Рябушкина до меня дозвонилась только что. Они с Юлей Тумановой на смене. Закрылись в отделении сразу же, как сообщил Бурунов, – сказал Рубин.
– Это хорошо. Нам надо, чтоб кто-то сходил с группой военных и передал оттуда, что вообще происходит. Приемный покой не отвечает. Я не могу приказывать, кто-то должен вызваться сам, – спокойно сказал главврач и окинул взглядом коллег.
В это время несколько солдат у забора закричали и машины снова включили дальние фары, осветив территорию больницы.
– Товарищ полковник! Товарищ полковник! Там движение! – воскликнул один из солдат.
– Вернитесь назад! Вернитесь в больницу! – закричал второй солдат и передернул затвор автомата.
Полковник приблизился к солдатам и, повернувшись в сторону врачей, позвал:
– Дмитрий Павлович! Идите сюда!
Калугин быстро подошел к полковнику, и следом за ним двинулась вся группа медиков.
– Дмитрий Павлович, один! Только вы! – крикнул полковник.
Главврач, обернувшись на подчиненных, сказал:
– Товарищи, подождите, постойте здесь. Я, если что, вас позову.
Уже около полковника он сначала посмотрел в сторону больницы, а затем повернулся и позвал:
– Григорий Степанович! Рубин! Подойди!
Пока тот подходил, еще один солдат передернул затвор автомата и заголосил:
– Назад! Остановитесь! Вернитесь назад!
– Гриша, это, кажется, твоя Рябушкина? – спросил Калугин, указав в сторону больницы.
Рубин увидел в свете фар медленно идущую к ним девушку в медицинском халате. Он присмотрелся и ответил:
– Да, это Лена! Лена Рябушкина, медсестра из моего отделения!
– Тогда остановите ее, иначе нам придется стрелять, – спокойно сказал полковник.
– Стрелять?! Вы что, с ума сошли?! Может, она не заражена?
– Гриша, не спорь! Останови ее! – смотрел на него Калугин.
Рубин подошел к забору, взялся за прутья руками и крикнул:
– Лена! Остановись! Не ходи сюда! Стой там! Это я, Григорий Степаныч!
– Григорий Степаныч, помогите! Мы здесь! Мы живые! В больнице много живых! – прикрываясь рукой от света фар, кричала девушка.
– Я слышу! Слышу! Ты только стой! Не подходи! – ответил Рубин, потом обратился к Калугину. – Она говорит, что там много живых.
– Ей надо вернуться в больницу. У меня приказ никого не выпускать. Слышите, ни-ко-го, – полковник зло смотрел на них.
– Выпустите меня! Я прошу вас! У меня ребенок маленький! Григорий Степаныч, скажите им! – взмолилась девушка, утирая слезы, и сделала два шага в сторону забора.
– Стой! Лена, не смей! Стой и не двигайся! Я тебя прошу, назад! – вновь крикнул Рубин сквозь прутья забора.
Девушка остановилась и медленно сделала два шага назад. В это время сквозь оцепление проехал микроавтобус черного цвета с зеркальными стеклами, через которые нельзя было увидеть, кто находится внутри. Автомобиль остановился на дороге напротив Рубина, Калугина и полковника. Боковая дверь машины отъехала в сторону, и из салона вышел короткостриженый мужчина лет сорока с трехдневной щетиной в темно-бордовой рубашке и черном деловом костюме. Рядом с ним шли двое бойцов спецназа в снаряжении и с укороченными автоматами в руках. Вид этой троицы вызвал неприятную дрожь в теле.
– Похоже, дождались на свою голову, – сказал полковник, глядя на них.
– Здравствуйте, товарищи. Центральный аппарат ФСБ России, подполковник Дроздов, – представился мужчина и тут же добавил: – Полковник Каратов, вы и ваши люди поступаете в мое распоряжение.
– Простите, но у нас с вами разные департаменты, так сказать, – не согласился Каратов.
– Эта бумага снимет все вопросы. Ознакомьтесь. – Дроздов протянул лист.
Полковник отошел в сторону и стал читать. Через минуту вернул документ и сказал Дроздову:
– Я все понял. Виноват. Командуйте.
– Я так понимаю, вы главврач больницы? – посмотрел Дроздов на Калугина.
– Да, Калугин Дмитрий Павлович, – представился тот.
– А вы кто? – повернулся подполковник в сторону Рубина.
– Заведующий реанимационным отделением этой больницы, Григорий Степанович Рубин.
– Хорошо. Теперь объясните, что происходит в настоящее время?
– В больнице есть еще живые люди. Один из наших врачей выходил на связь, но потом перестал. Вон там стоит медсестра, она просит выпустить ее. Говорит, что внутри еще много живых, – объяснил Калугин.
– Сколько времени прошло с момента заражения? – Дроздов глянул на свои часы.
– Почти четыре часа, – ответил главврач.
– Каратов, доведите до своих людей: если она сделает еще хотя бы шаг в сторону забора – огонь на поражение, – спокойно сказал Дроздов.
– Вы что?! Она может быть здоровой. Они были в отделении за закрытыми дверями, – вмешался Рубин.
– Сейчас лучшие умы по медицинской части бьются над изучением этого вируса. Результаты пока неутешительны. Мы не имеем права допустить выхода вируса за пределы больницы. Подразделения химической защиты с утра начнут дезинфекцию и зачистку. Если к тому времени кто-то останется жив, то их изолируют в специальные центры для изучения. Полковник, выполняйте.
– Понял, – ответил Каратов и пошел к офицерам.
В это время один из солдат крикнул:
– Она идет! Назад! Вернитесь назад!
– Лена, стой! Я тебя прошу, стой! Сделай два шага назад! – подбежал к забору Рубин.
– Карабас! – громко позвал Дроздов, и один из спецназовцев подошел к забору с приподнятым стволом укороченного автомата.
– Нет! Стойте! Что вы делаете?! Дима, останови их! – кричал Рубин.
– Гриша, это не в моей компетенции! – ответил Калугин.
– Григорий Степаныч, помогите! У меня ребенок маленький! Скажите им, я здорова! У меня нет симптомов! – Девушка плакала и вытирала слезы медицинской маской.