Чтение онлайн

Сжавшиеся, сосредоточенные люди. Каждый человек - личность, отдельная Вселенная со своими законами. Но они остаются в силе только до тех пор, пока эта личность не попадает в толпу. Безликая масса сминает индивидуальность, заставляя каждого действовать по иным принципам: законам толпы.

Стараясь создать как можно большее напряжение в медленно движущейся человеческой массе, Дмитрий метнулся к дверям, за которыми виднелась платформа с подходящим поездом. Грубо работая локтями и оставляя за собой расширяющийся шлейф возмущенных пассажиров, он пулей вылетел к турникетам. Не ожидавший подобной наглости людской поток, до сих пор лениво втекающий в узкие двери, вдруг превратился в неуправляемую толпу, разъяренное стадо. Оно ощетинилось сотнею пар локтей, уперлось в пол крепкими ногами, наглухо перекрывая вход.

Еще секунда, и будет поздно: поезд уйдет! Проигнорировав громыхнувший за спиной турникет, Дмитрий на полной скорости влетел в закрывающиеся металлические створки. Состав тронулся, оставив позади гудящую возмущенную толпу и резкий визг милицейского свистка. Выглянув сквозь дверное стекло, он увидел мчащегося по платформе узбека и только тогда расслабился, переводя дух.

«Ну что, достали?» - со злорадством подумал он, и тут в наушник поступил сигнал о включении связи. Спокойный голос Тромба тихо произнес:

– Дима, камеру направо. Предполагаю наличие объекта внимания.

«Камеру не выключил!» - чертыхнулся Потемкин.

– Видишь женщину с потрепанной книжкой на коленях? Она проявляет слишком много внимания к твоей персоне. Постарайся уйти из ее поля зрения. Если связь вновь нарушится, учти, что никто не должен видеть тебя входящим в институт. Там ты будешь слишком уязвим.

Потемкин, лениво потянулся и равнодушным взглядом осмотрел вагон. Сидящая невдалеке девица действительно слишком часто поглядывала в его сторону. Если бы не это странное внимание, то ее можно было бы назвать обычной «серой мышкой». Светлые волосы спрятаны под простенькую косынку. На коленях потрепанный буклет, в котором даже с большого расстояния заметен старославянский шрифт - «Акафист». Одухотворенное лицо, быстро шевелящиеся губы, глаза горят.

«Молится, - догадался Потемкин.
– Гимн богу поет». Взгляд «одухотворенной девушки» на секунду остановился на старушке, едва державшейся на подкашивающихся ногах; вновь устремился к лежащей на коленях божественной книге. Девушка перекрестилась и вновь надула губки. Серьезная! Велика, должно быть, сила веры.

Беззвучные слова молитвы витали в воздухе, но старушка не обратила на них никакого внимания. Они отлетали от нее, словно теннисные мячи от стены - бабушка, похоже, была неверующей. Ее главная задача - выстоять еще пару остановок на больных ногах. Вот уж воистину: кто верит, тому и воздается.

– Нет, Тромб. Это не враг, - усмехнулся Дмитрий.
– И посматривает она не на меня, а на старушку, что стоит за моей спиной. Она в раздумье: нужно ли уступать место пожилому человеку.

– А зачем это нужно?
– спросил Тромб и, когда Дмитрий не ответил, вновь повторил вопрос.
– Почему она должна уступать свое место? Она ведь тоже человек!

Дмитрий покачал головой и тихо прошептал:

– Для того, чтобы понять, зачем, нужно побыть в теле этой старушки или вообще в человеческом теле. Это не для тебя. Ты не поймешь. Как и она!

Дмитрий неторопливо двинулся к противоположному концу вагона. Несмотря на то, что народу было очень много, маневр по перемещению прошел успешно, и на следующей остановке Дмитрий был уже в другом вагоне. Затем в следующем - третьем. Его не преследовали - или, по крайней мере, ему казалось, что не преследовали.

А что если узбек был не один?

– Слушай, Тромб. Сколько же людей нужно задействовать, чтобы так плотно пасти меня?

– Дима, поясни. «Пасти» - это как?

– Нуу! Это значит: следить за кем-то, наблюдать - раздраженно прошептал Дмитрий и уже более спокойно продолжил.
– Извини, Тромб, но я никак не привыкну, что такой супермозг, как ты, может не понимать элементарных вещей. Словарей и энциклопедий в интернете - тысячи. Зайди - посмотри, скачай - запомни.

– Загрузить в память- не значит понять. Да и память имеет предел, не стоит загромождать ее мусором... Почему девушка должна была уступить место?
– неожиданно повторил вопрос Тромб.

– У людей много слабостей, и потому они придумали для себя множество правил. Молодые должны понимать сложность существования пожилых, чувствовать бренность человеческого тела. Понимать и помогать. Тем самым они как бы готовят определенные привилегии для себя - в будущем. Старушка - сгусток человеческих болезней, собрание слабостей. Девушка- молодая и здоровая.

– Как ты это узнаешь?
– проскрипел голос Тромба в наушнике.

– Что?
– заинтересовался Дмитрий.

– Как ты узнал, что девушка здоровая?

– Я не знаю, что она здоровая!
– возмутился Потемкин.

– Не понимаю, - произнес Тромб.

– Девушка-богомолка тоже ничего не понимает.

Связь вновь оборвалась, и остаток пути Дмитрий проехал в одиночестве. Забившись в угол вагона, он внимательно вглядывался в лица дремлющих пассажиров.

Старая приземистая пятиэтажка встретила Дмитрия разбитыми мраморными ступенями и скрипом невероятно большой дубовой двери. Маленькая вывеска, приютившаяся на гигантской створке, убеждала посетителей в том, что в этом убогом строении времен раннего социализма располагается Российский научно-исследовательский ветеринарный институт. Медная табличка была очень старой, но даже это не убедило молодого человека в правдивости надписи.

– Как же- Российский!
– прошептал он и уже громко, раздраженно продолжил:

– Ты куда меня притащил?

Димка смотрел на «ворота» и не мог понять: зачем кому-то понадобилось делать такие большие двери. Неужели, люди, жившие во времена строительства здания, был выше и сильнее нынешних? А еще больше его волновал другой вопрос: что общего у ветеринарного института с институтом мозга?

– Тромб!
– позвал он.

– Потом объясню. Заходи, - отозвался виртуальный напарник.