Виражи
Шрифт:
Женщины прошли в зал. Юрий Иванович уже раздвинул стол и покрыл его скатертью.
Вскоре состоялась непринужденная беседа о родителях, о жизни, об учебе и работе. Наташа не стала рассказывать о своей несложившейся семейной жизни. Тем более, что раздался звонок межгорода - это звонил Игорь, интересовался, доехала ли Наталья с сыном до места. Наташа сделала веселое лицо и очень любезно пообщалась со своим уже бывшим мужем.
Нина Петровна, когда они остались наедине, расспросила Наташу о личной жизни. Наташе пришлось соврать, что все хорошо, чтобы не ранить сердце ни себе, ни огорчать тетю Нину.
Нина Петровна еще раз высказала сожаление о том, что ее сын в свое время совершил ошибку, позволив уйти Наталье. Но, еще больше они вспоминали по-доброму времена, когда проводили летние дни на даче, и поездку на "Медео" вспомнили тоже.
Было уже достаточно поздно. Пора было стелить постель.
Вдруг раздался резкий звонок в дверь. Нина Петровна испуганно посмотрела на Наташу:
– Ума не могу приложить, кто это так поздно пришел? Может, у соседки что-нибудь случилось? Пойду, открою.
Наташа кивнула головой. Но сердце ее забилось часто-часто от предчувствия того, что может произойти, если . . . Она с трепетом прислушивалась к тому, что могло происходить в коридоре и сейчас было скрыто от ее глаз.
Раздался звук открываемой входной двери. Дверь открылась. И голос Павла, родной и далекий, вдруг произнес:
– Родители, извините за позднее вторжение! Отец, мне срочно нужны инструменты, которые ты держишь на балконе. У друга сломалась машина. Нужна одна запчасть и ключи к ней. Я быстро!
Голос Нины Петровны, дрогнувший и взволнованный, ответил:
– А до утра это дело подождать не может?
– Нет, мам. Надо срочно выручать друга.
– Паш, я прошу тебя, не ходи в зал. Отец сам вынесет тебе то, что ты просишь!
– Мам, ну, что за глупости ты говоришь? Я сам быстро найду нужный инструмент.
И шаги раздались по коридору.
Наталья замерла. Она поняла, что неизбежное, то, чего она боялась больше всего, должно случиться прямо сейчас! Спрятаться было некуда. Она бы уже все равно не успела скрыться в смежной комнате.
Павел влетел в зал. И в одно мгновение остановился, встретившись с глазами Натальи. Ступор. Сердце резануло как ножом. Оба даже перестали дышать, не в силах оторвать взгляда, полного боли и сожаления. Они как будто кричали друг другу:
– Прости!
– Простила!
– Я так виноват перед тобой!
– Я сожалею, но такова жизнь!
Он не произнес ни слова. Она не ответила. Сколько прошло времени, никто не понял. Казалось, целая вечность прошла - целая жизнь, не прожитая ИМИ.
Павел медленно подошел к ее сыну, присел на корточки, протянул большую ладонь и произнес:
– Привет! Давай знакомиться. Я - Павел. А тебя как зовут?
– Богдан, - ответил сынишка.
Он наклонился к нему и поцеловал. Потом встал, развернулся и вышел в коридор, забыв о том, зачем он вообще пришел к родителям.
Наташа услышала, как Нина Петровна тревожно сказала сыну:
– Прости. Я не хотела, чтобы ты узнал.
– Мама, все хорошо. Спасибо тебе. Ты все сделала правильно. Этой встрече суждено было сбыться. Такова воля Бога. Я тебя люблю.
Дверь захлопнулась. Только сейчас Наташа опустилась на диван. Ее била мелкая дрожь. Она горько переживала эту внезапную встречу с некогда так горячо любимым ею человеком, который был ей всем - воздухом, землей, небом, светом, самой жизнью. В памяти до сих пор стоял его взгляд, в котором плескалась БОЛЬ и сожаление о том, что ничего уже НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬ.
Наташа очнулась только тогда, когда мягкие руки обняли ее за плечи:
– Прости, девочка моя! Я не хотела причинить тебе боль. Видит Бог, я не хотела, чтобы сын тебя видел. Но, видимо, это просто судьба.
– Спасибо Вам, тетя Нина, за Вашу любовь! Я понимаю, что Вы не могли предотвратить эту внезапную встречу, хотя и пытались. Я не сержусь. Наверное, и мне эта встряска была нужна. Я увидела Павла. Я ему все сказала!
– Но, вы же не произнесли ни слова!
– Слова были не нужны! Мы попросили друг у друга прощения. Мы простили! И нам, наверное, стало легче! Не переживайте. Все уже случилось. Я не жалею о том, что приехала. Но, ночевать я буду все равно в зале.
– Я постелю вам с сыном на диване.
– Я умою его и подготовлю ко сну.
– Иди, девочка моя!
Наташа подхватила Богдана на руки и ушла в ванную комнату. Она умывала его машинально, не соображая, что и как делает. Сын задавал ей какие-то детские вопросы, на которые она отвечала односложно. Что ни говори, а потрясение не отпускало ее.
Умыв Богдана, она унесла его в зал. Уложила на диван и запела колыбельную песенку, сочиненную когда-то для еще неродившегося своего ребенка:
Спи, сыночек, засыпай!
Пусть тебе приснится чудо!
Глазки крепко закрывай,
Песню петь тебе я буду.
Я спою тебе сейчас
Про высоких звезд сиянье,
И о том, как корабли,
Тихо входят в свою гавань.
Спи, сыночек, засыпай.
Млечный Путь на небе светит.
Месяц, рожки свои свесив,
Сладко шепчет: "Баю-Бай".
А потом, когда Богдан уснул, Наташа пролила все свои слезы в подушку от горечи за свою такую несуразную жизнь. Почему она продолжает терять? Почему нити предательства тянутся за ней? Почему мужчины могут причинять столько боли? За какие такие грехи ей выпадают эмоциональные испытания? До каких пор ее сердце будет разбито?