Виня
Шрифт:
Виня побежала вниз по лестнице, слыша, как Пашка ломится в дверь ванной, думая, что Виня заперлась там. По всему дому разносились мощные удары и крики.
– Виня, открывай!!! Дверь сломаю!!! Открывай!!!
В ванной, наверно, заперлась Риша.
Виня добежала до первого этажа и хотела спрятаться под лестницей, но обнаружила там Гелия и ринулась вон из подъезда. Гелий ее остановил.
– Не ходи, простудишься. Сейчас его заберут, соседи милицию вызвали, он уже к ним ломится вместо нашей ванной. Слышишь?
Матерщина отчетливо доносилась с восьмого этажа на первый.
– Развестись мне с тобой надо. Да где я лучше найду? Лучше не бывает.
С плачем пробежала Риша в разорванной одежде и выскочила на улицу.
Гелий, подумав и прислушавшись, счел, что под лестницей уже небезопасно, и потащил Виню за руку следом за Ришей. Он открыл дверь одновременно с милицией.
– Стоп! Вы куда? Это вы здесь устроили дебош?
– Нет, это у нас, квартира 52, восьмой этаж, - быстро сказала Виня.
На Виню внимательно посмотрели, скомандовали ждать внизу с одним из милиционеров, поднялись на лифте.
И через пару минут провели, подталкивая резиновыми дубинками, Пашку с задранными вверх руками.
Виня и Гелий переглянулись.
– Вернется, как только выпустят.
– И ты ему откроешь?
– А почему нет?
– А потому, что он опасен. И для меня, и для тебя, и для Риши.
– Как ты думаешь, она вернется?
– А куда ей деваться?
– Ты права. Впустим его? Он мой друг, и он нас кормит.
– Постояльцев можно найти сколько угодно. Друг, который тебя бьет? Который требует от твоей жены с ним спать?
– Друзьям позволено многое, это свои. Чужие все равно делают то же самое, но при этом ничем не помогают.
– Если он будет снова здесь жить, я уйду жить в другое место.
– Например?
– Обратно в вагоны-запаску. Там проводники от жеребцов охраняют.
– Хорошо, он больше не будет у нас жить…
Стрылька стояла посреди квадратной пещеры и прислушивалась, трясясь от ярости, как древесный лист на ветру.
Обижают почти до смерти ее как бы соплеменников, опасности грозят ее любимой Большой. Больше всего на свете и прямо сейчас Стрыльке хотелось вырасти, стать огромной и сильной, чтобы заступиться за дорогих для нее существ. Она очень сильно разозлилась на свою беспомощность, так же, как последние дни злилась на свою беспамятность. И если та злость вызывала дикую боль в голове, то результатом этой явилось ощущение выкручивания всех суставов и размалывания всех костей.
Комната поплыла перед глазами в ало-зеленом тумане и неожиданно начала сжиматься в размерах. Рядом заорал кто-то из Больших.
Стрылька с трудом повернула голову, еле удерживая на подламывающихся лапах непослушное тело.
К распахнутой входной двери пятился Большой по имени Гелий, из-за его спины выглядывала Виня…
Гелий и Виня поднялись на свой восьмой этаж.
Гелий открыл незапертую дверь, хотел войти, но глянул вглубь квартиры и застыл на пороге.
– Стой, - бросил он Вине через плечо. – Осторожно выйди на лестницу. Осторожно и быстро.
– Что случилось?
– Оно. Оно выросло.
– Что?
– Ну, посмотри. Пока что оно вроде не нападает, само в ошеломлении. Узнаешь? Наша Стрылька – как в сказке – не по дням, а по минутам. Был котенок размером с болонку, стал – с овчарку. Кавказскую. Я не знаю, что это такое. Но у меня в квартире оно больше не останется.
Гелий попятился, поймал Виню за одежду и потащил вон, захлопнув дверь и заперев ее трясущимися руками.
Лифт оказался на их этаже и, когда они спустились, Гелий бегом повлек Виню к воинской части, рядом с которой стоял их дом. Из проходной он позвонил своему знакомому. Люди в форме согласились изловить опасное животное и держать его у себя на госслужбе.
Виня, трясясь от холода в тонком спортивном костюме, смотрела, как пятеро молодых мужчин в камуфляже вошли в подъезд дома и через некоторое время вышли, неся большой, слабо барахтающийся мешок. Они проследовали на территорию воинской части.
И это было все.
Виня кусала губы, сдерживая слезы. Самая необычная и самая ласковая кошка в мире исчезла из ее жизни…
– Бр-р, как я замерзла.
Виня вбежала в подъезд, спотыкаясь. Тедик услышал ее голос, высунулся в отверстие возле верхнего угла подвальной двери, жалобно мяукнул и выбрался на карниз.
Виня схватила его в охапку. Тедик принялся бодаться.
– Возьмем их обратно, - Виня умоляюще оглянулась на Гелия.
– Только пусть не ссут на рукописи и не орут, - буркнул Гелий.
– Кс-кс-кс, - обрадованная Виня сунулась лицом в подвальное отверстие.
Дольше всех не хотел выходить Малдер, его пришлось выманивать подобранной возле люка мусоропровода колбасной шкуркой. Виня принесла всех четверых, как букет, выпустила в квартире, оглядела ее. Разгрома нет. Стрылька сдалась без боя? Почему? Наверно, это никогда не будет известно…
Виня села с книжкой и Даночкой на коленях в кресло, а Гелий пошел к соседу-художнику, занял у него полсотни и принес портвейн. На сей раз она охотно его пила, поскольку понимала, что будущий секс здесь ни при чем.
Потом Гелий отправил Виню с оставшейся мелочью за хлебом в магазин-«ночнушку». Было двенадцать ночи, Виню пошатывало, но она не боялась. Бомжи не тронут, компашки все свои, местные, да их и обойти можно, скрываясь за деревьями, разросшимися вокруг домов, а по улицам то и дело проезжают милицейские «синеглазки».