Виня
Шрифт:
Когда Пашка, настоятельно убеждавший Верочку расслабиться, попытался повалить ее на диван, она резко вырвалась и встала, покачнувшись.
– Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, за гостеприимство…
Она кое-как выбралась в прихожую, потянула с вешалки свою шубку и посмотрела сквозь Гелия, пытавшегося при помощи своего самого обольстительного тембра убедить ее остаться на ночь. Пашка что-то кричал из кухни. Виня молча мрачно смотрела, стоя посреди комнаты.
Верочка с трудом надела шубку и ушла, взяв сумочку и забыв пластиковый пакет, в который зачем-то отдельно была положена ее золотистая щетка для волос…
Виня сидела у окна. Перед ней на столике, сделанном из табуретки, ящика и дверцы чьего-то выброшенного буфета, лежал лист бумаги с неоконченным текстом песни, а на коленях она держала туфли, которые переделывала.
Туфли оказались маловаты. Виня отрезала у одной туфли задник, оставив ремешок и вшив в него кусочек резинки, а с мыска спорола аляповатую золотистую бляшку и пришила на ее место крошечный черный бантик с кончиками, порезанными в бахромку. Бантик она выкроила из отрезанного задника.
Пришел Гелий с двумя бутылками портвейна. Ага, подумала Виня, раскрутил кого-то из близ живущих приятелей, чтобы напоить ее и склонить к экстравагантному сексу. Ню-ню.
Виня открыла бутылки, разлила напиток по чашкам. Гелий внимательно проследил, чтобы она выпила первую чашку, и только потом выпил свою. Вторую чашку Виня быстро выплеснула в окно, зная что на голову никому не попадет, поскольку внизу находился козырек подъезда. Третью вылила обратно в бутылку… И сделала вид, что опьянела. Таким образом, Гелий прикончил один обе бутылки почти полностью.
– Винечка, давай любовью займемся, - пробормотал он, пытаясь тащить ее к тахте.
Виня послушно встала и пошла, налетела по дороге на стеллаж и захихикала.
– Винечка пьяная, - довольно пропел Гелий, опрокидывая ее на тахту. Она немного притормозила свое движение по нисходящей параболе, чтобы посмотреть, на что приземляется. Затем все-таки упала и снова захихикала.
– Попробуем «шесть на девять», попробуем в попочку, - бормотал он, путаясь в спущенных брюках и трусах.
Виня покосилась на него из-под ресниц. Слишком много выпил для того, чтобы что-то пробовать, слава богу. Потом, разумеется, будет рассказывать всем своим друзьям о том, как… Пусть…
4.
Вине в очередной раз приснилось, что она превратилась в кошку. С самыми разнообразными последствиями. Для начала ей пришлось участвовать в кошачьем концерте.
Будучи человеком и во вполне бодрствующем состоянии, она, бывало, по ночам слушала кошачье пение с не меньшим удовольствием, чем соловьиное. Однажды она поздним летним вечером внимала с балкона чередующимся соло, напомнившим ей горский хор.
– Мя-а-а, - начинал басом старый, но ещё крепкий облезлый кот.
– Я-а-ай, - подхватывал высоким баритоном соседский Рыжик.
– Ля-а-ау, - завершал арию хрустальным тенором роскошный черныш – новичок.
И общий хоровой восторженный вопль нарастающим крещендо вторил солистам. После чего в жизнерадостную оперу вступала ударно-шумовая установка – женщина с первого этажа выплескивала из окна на артистов ведро холодной воды.
– Кыш, заразы!...
В выступлении похожего хора Вине-кошке пришлось участвовать в этом сне. Коллеги на нее зашикали, то есть зашипели, поскольку она пыталась петь слишком по-человечески.
Затем пришлось драться с другими кошками за лидерство. Виня судорожно попыталась превратиться обратно в человека, но тщетно, а потому ей пришлось позорно, изо всех сил удирать.
А потом пришлось удирать снова, еще быстрее – новая необычная кошка привлекла массовое внимание пушистых кавалеров. Коты оказались любителями экзотики не меньше, чем люди…
Виня проснулась, вся мокрая от пота. Стрылька, спавшая у нее на животе, быстро перебирала лапами. Одинаковые сны нам снятся, подумала Виня.
Она вспомнила, что спьяну перед сном не почистила зубы пастой. И пошла в ванную, аккуратно сняв с себя Стрыльку и пристроив продолжавший спать клубочек на своей подушке.
Тедик пошел следом за ней, запрыгнул на раковину, чтобы достать до Вининого лица и нежно пободаться, но ему не понравился запах зубной пасты. Он недовольно мурлыкнул, спрыгнул на пол и удалился, задрав хвост в форме значка доллара.
В ванную пришел Гелий, пристроился над унитазом и проворчал:
– Стрылька очень странная. Я протянул к ней руку, она проснулась и так посмотрела, что у меня пропало всякое желание ее гладить.
Виня повернула к мужу лицо, всё в зубной пасте, словно в боевой индейской раскраске.
– Если бы я верила в оборотней… Она лазает по мебели, как обезьяна; она интересуется предметами, которыми никогда не интересуются кошки; она ласкова, как сто кошек, вместе взятых, и вызывает по отношению к себе такую неистовую нежность, как далеко не каждый человек; и глубина взгляда у неё, как у разумного существа…
– И она такого размера, что в будущем вполне может вымахать до габаритов льва, - подхватил Гелий. – Мне этот монстрик не нравится. Надо немедленно завезти его подальше в лес и там оставить.
– Да ты что! Она же погибнет!
– Тем лучше.
– Да ты хоть что! Она странная, но хорошая, у нее в глазах светится не только ум, но и доброта!
– Маленькие крокодильчики тоже ласковые и любят хозяина, их можно приручить. Но как только вырастают, мгновенно дичают и норовят сожрать. Не знала? А чем кончила семья, содержавшая льва и снимавшаяся с ним в кино, помнишь?
– Но Стрылька – это совсем другое дело! Она – явно существо разумное! Конечно, сумасшедшее заявление с моей стороны, но присмотрись сам! Я, в конце концов, тоже необычная, постоянно с инопланетянкой сравнивают! Может, и меня надо завести в лес и оставить там для вящей безопасности?