Чтение онлайн

Орм выслушал все это с интересом, хотя многие слова были незнакомы ему, и люди, сидевшие на ближайших к ним скамьях, слушали тоже, потому что Халид рассказывал довольно громко.

— Он прочел вслух одно из моих стихотворений, и спросил, я ли написал его. Я ответил, что всем в Малаге известно это стихотворение и известно, что автор его — я, поскольку это было стихотворение, восхваляющее город, самое лучшее, которое когда-либо было написано. В нем есть такие строки:

Прочитав эти строки, Халид разрыдался и объяс­нил, что именно за них он был приговорен к галерам. Для халифа, который является защитником истинной веры и наместником Пророка на земле, было ясно, что каждый, кто богохульствует против Пророка или кри­тикует его учение, должен нести суровое наказание, и правитель города выбрал такой способ удовлетворе­ния свой мести, под предлогом того, что он требует справедливости.

— Но я утешаю себя тем, что такое положение дел не может продолжаться долго,— сказал Халид,— по­тому что моя семья более могущественна, чем его, и к тому же имеет доступ к халифу, так что я скоро буду освобожден. Поэтому никто на этом корабле не осме­ливается ударить меня кнутом, поскольку все знают, что никто не может безнаказанно ударить того, кто является потомком Пророка.

Орм спросил, когда жил этот Пророк, и Халид ответил, что он умер более трехсот пятидесяти лет тому назад. Орм заметил, что это, должно быть, дей­ствительно был могущественный человек, если он все еще может, по прошествии стольких лет, защищать своих сородичей и решать, что людям можно пить, а что нельзя. В Скании никогда ни один человек не обладал такой властью, даже король Ивар Широкоп­лечий, а он был самым могущественным человеком, который когда-либо жил на Севере.

— Ни один человек в моей стране не издавал законов о том, что другим можно пить, будь то король или простолюдин,— закончил Халид.

Знание Ормом арабского быстро улучшалось теперь, когда его партнером был Халид, потому что тот говорил беспрестанно, и ему было что рассказать интересного. Спустя несколько дней он поинтересовался, где нахо­дится страна Орма, и как случилось, что он оказался на том корабле. Тогда Орм рассказал ему историю экспедиции Крока и о том, как он присоединился к ней, и обо; всем, что за этим последовало. Когда он рассказал освоих приключениях, насколько позволяли его познания в языке, он сказал в заключение:

— Как видишь, многое из того, что случилось, было результатом нашей встречи с евреем Соломоном. Я, думаю, что он, вероятно, был удачливым человеком, поскольку был освобожден из рабства, и до тех пор, пока он оставался с нами, у нас все шло хорошо. Он сказал, что является известным человеком в городе под названием Толедо, где он — серебряных дел мастер, а также ведущий поэт.

Халид сказал, что он определенно слышал о нем, поскольку его мастерство как серебряных дел мастера, общепризнанно, не был он и плохим поэтом, для Толедо.

— Не так давно,— сказал он,— я слышал одну из его поэм в исполнении бродячего менестреля с севера, в которой рассказывается о том, как он попал в руки астурийского маркграфа, который плохо относился к нему, и как он затем спасся и привел свирепых пира­тов к крепости, которые штурмом взяли крепость и убили маркграфа, а затем насадили его голову на кол, чтобы вороны клевали ее, после чего он вернулся домой в свою страну с золотом маркграфа. Это была хорошая поэма, исполненная в простом стиле, хотя ей и не доставало утонченности выражения, к которой стремимся мы в Малаге.

— Он не преуменьшил своих достижений,— сказал Орм.— Если он готов на такие испытания, чтобы отомстить врагу, он должен желать сделать что-либо для друзей, оказавших ему, такую услугу. Именно мы освободили его из рабства, штурмовали крепость и исполнили его месть. И если он действительно такой важный человек в своей стране, возможно он в состоянии сослужить нам, сидящим здесь, такую же службу, какую мы сослужили ему. Если же он нам не поможет, я не знаю, как вообще мы когда-либо сможем вернуть себе свободу.

Халид сказал, что Соломон известен своим богат­ством, и что его высоко ценит халиф, хотя он и придерживается неправильной религии. Орм теперь стал надеяться, но ничего не сказал своим соотечес­твенникам из того, что рассказал ему Халид. Резуль­татом их беседы стало то, что Халид взялся послать письмо с приветствиями Орма Соломону в Толедо, как только его самого освободят.

Но проходило время, а приказа об освобождении Халида не поступало. Задержка делала его более беспокойным, чем прежде, и он яростно ругал безраз­личие своих родичей. Он начал складывать большую поэму о пагубном влиянии вина, надеясь на то, что это поможет ему. Он хотел размножить поэму и послать ее халифу, когда они будут находиться в каком-нибудь порту, с тем, чтобы его истинное отно­шение к данному предмету стало известно. Но когда чело дошло до того, что он должен был восхвалять воду и лимонный сок и провозгласить их превосход­ство над вином, его стихи стали каким-то образом останавливаться. Однако, хотя он и продолжал вы­крикивать ругательства в адрес надсмотрщика, когда приступы плохого настроения находили на него, его никогда не били кнутом, и Орм воспринимал это как обнадеживающий признак, что он не останется с ними надолго.

Однажды утром, когда они находились в одной из восточных гаваней, после того как их корабль вернул­ся в составе многочисленной флотилии из трудной погони за африканскими пиратами, на борт взошли четверо, и когда Халид увидел их, то чуть не упал без чувств от радости и проигнорировал вопрос Орма относительно того, кто они. Один из них был чинов­ником в большом тюрбане и плаще, доходившем ему до пят. Он вручил письмо капитану корабля, который прикоснулся к нему лбом и прочитал с почтением. Другой член этой компании, казалось, был родичем Халида, поскольку, как только тот был освобожден от цепи, они бросились в объятия друг другу, всхлипы­вая и обмениваясь поцелуями и болтая, как сумасшед­шие. Другие двое были слугами, которые несли одежду и корзины. Они одели Халида в богатый халат и предложили ему еду. Орм прокричал ему, чтобы тот не забыл о своем обещании, но Халид уже был занят тем, что упрекал своего родича за то, что тот забыл привести с собой парикмахера, и не слышал Орма. После этого Халид сошел на берег в сопровождении своей свиты, при этом капитан и команда почтительно прощались с ним, что он воспринял со снисхождением, как будто бы едва помня об их присутствии, и удалил­ся рука об руку со своим родственником.

Орму жалко было видеть, как он уходит, поскольку Халид был занятным компаньоном, и он также боялся, что в обстановке своей вновь обретенной свободы тот забудет исполнить свое обещание. На место Халида рядом с Ормом был прикован другой человек, владелец магазина, который был признан виновным в использовании фальшивых гирь. Он быстро уставал, и от него было мало пользы за веслом, его приходилось часто бить кнутом, при этом он стонал и шептал про себя проклятия. Орму его ком­пания не доставляла большого удовольствия, и имен­но этот период в его галерной жизни он находил наименее приятным. Все свои надежды он возлагал на Халида и Соломона, но по мере того, как проходило время, они начали таять.