Чтение онлайн

В гостях у родителей вёл себя неуверенно, говорил сумбурно. В их глазах – сжимающий душу страх. Конечно, речь пошла о врачах. Только этих помех не хватало. Сказал, что собирается сам. Постарался отсрочить. Улицы, транспорт, магазины – полный кошмар. Где сила, управляющая им и его удачей? Проклинал их встречу. Плакал в раскаяньи, вспоминая соль её губ, её нежные слова. Джек выл, лаял. Пёс тоже сделался полубольным, неуправляемым. На кого-то кинулся на улице. Они оба стали за последние дни средоточием внимания.

Выходы в мир расшатали его. Всё как-то разрушалось, он не успевал собрать воедино. Терпение. Просто начать сызнова. Не беситься из-за неудач. Настойчивость. Мерный ритм. Порядок. Сейчас не до Ани. Сколько времени потребуется, чтобы восстановиться? Когда-то потребовались годы, чтобы достичь того, что он так легко потерял. Может, обладать и ей, и снами одновременно было невозможно? Его то одно и выделяло, что, когда пришлось выбирать, он пошёл до конца. Но теперь он нашёл запах серых волос и мягкий свет подлинного солнца. Хочет он оставить надежду, позабыть о них? Разве не хочется просто быть здоровым, уверенным, сильным? Защищённым в дребезжащем Мире.

Видений не было. Он засыпал. Видел сон, как видят другие люди. Он шёл на свиданье, знал, она идёт навстречу, был счастлив, предвкушая её появленье. Она возникла вдалеке, он бежал, прятался. Аня звала его, он не выходил. Девочка с косичками упала с качелей и с рёвом кинулась прочь. Куда-то далеко по промёрзлой пустыне в стране вечной ночи его вёл Джек. И становился всё больше. Привёл к краю обрыва. Говорил с ним, как человек. Долго, печально, с укором. Спирит не запомнил что. Он очнулся, не прыгнул.

Приходила мама. Седая, усталая, стареющая от страданий. Чертовски неприятно. Но он держался. Только рычал Джек. Он говорил, что нездоровилось, но уже стало лучше, но, естественно, идёт ко врачу, теперь просто на всякий случай. И боль раскаяния и детская любовь внезапно охватили Спирита. Он был нежен. Он напитал её покоем. На секунды шоры пали, он смог сливаться с пространством, слышать и говорить. Ещё не всё было потеряно.

Был некстати Кирилл. Чёрт принес. Готовым оказался только один джемпер, к тому же и в нём нашлось два-три дефекта. Кирилл недовольно складывал губы. Он уже кое-что обещал. Спирит испугался. Родители, врачи, он и пёс – безумцы на глазах у всего Мира, тают деньги. В любой момент его жизнь могла полететь под откос. И вот – его самый надежный партнер, гарантия его заработка. Заверял, извинялся. Был жалок. Тот впервые смотрел с презрением.

Терпение. Медленно возвращался ритм. Он вставал до рассвета. Чувствовал себя лучше. Видений пока не было.

Был на приёме. Весь джемпер ушёл в сигареты, цветы и коньяк. Но и это было меньше обычного. Вывез старый задел. Не больница, увеличить дозу в таблетках. Вновь голодать. Пока мама не возьмет бесплатных лекарств, а Кирилл не продаст их. Он скоро придёт за своим старым заказом. Спирит бешено работал, много времени отдавал сну. Сеансы перед рассветом были недолги. Видений не было.

Пришёл в себя пёс. Ритм, терпение. Саня. Расспрашивал, что он видит в болезни, рассуждал – есть люди с удивительными свойствами, он чем-то похож на них. Не пробовал ли он...? Нет, нет, никогда. Судороги, эпилепсия, Достоевского не читал, просто больно, страшно, ещё и жить приходится бедно, но тебе спасибо за помощь. Прости, слаб, ухудшение. Деньги за прошлое. Мало, но это еда. Этот гад не продал и половины, радовался, что ничего нового нет. Пустомеля. Болтун. Но его приход Спирит ощутил заранее. Говорил – и вело чутьё. Порядок, ритм. Годы не потребуются.

На прогулках им было одиноко. Мучался Джек. Рано. Не время. Это не займёт годы.

Успел. Ещё и деньги за лекарства вперед – отдавая Кирилл усмехался, как мог, добродушно. И совсем небывало – папа продал две кофты у себя на работе. Неслыханно дорого. Это подношение всем врачам. Еда, новое бельё, новые брюки. Не выбиваться из сил, нормально есть, нормально кормить пса. Меньше времени Морфею. Порядок, ритм.

Видений не было. Часы в бдении, в пустоте. Не приходили. Не было. Не было никаких видений. Он уже вернулся к прежним часам. Дурман отступал. Даже стала уверенней поступь. Но нет видений.

На полную Луну можно положиться, на полную Луну можно уповать. Ничто не преграда серебристым бликам. Волнуется прежний, вышколенный Джек. Полную Луну предвкушают мышцы. Прозревает мозг.

Не было. Несколько часов, пока не стало светло. Тело готово, всё, как прежде, казалось секунды и ..., но — вот, пустота, мрак. На кухне дрожит пёс. Бесполезно. Ещё бы, он на прогулке млел от запаха цветений, думал только об Ане. Недоумок. Холод, покой, забвение.

Вторая ночь. Третья. Пошла на убыль Луна.

Видения оставили его. Оставили навсегда. Как тогда, маленького, одинокого в дребезжащем, смрадном, огрубелом Мире. Они не вернутся. Он погребён. Он сам сокрушил себя. Пропади она пропадом. Зачем она была? Зачем?

Подкинуть собаку, ускорить смерть. Пёс помрёт без него, сойдет с ума мама. Безразлично. Спирит бросил пса одного на улице. К чему эти прогулки. Аня, Анечка! И пелена на секунды пала.

С ней рядом был другой!

Он тоже бывал с ней близок, как и Спирит. И были ещё другие. И для них была соль её губ.

Смерть. Это значит не видеть снов. Это значит не видеть солнца. Это значит не помнить об Ане. Это значит не чувствовать боль.

Так решается всё. Она с тем. Уже нет видений, он уже не полюбит по-настоящему солнце, и она не вернётся к нему. Повернуть назад невозможно. Как, вопреки всем стараниям, невозможно было спасти цветы. Даже влагой и темнотой. Солнце ожгло их, и они не смогли это пережить. Умирали медленно, усыхая, сгибаясь в корчах. Спирит, хлопоча, лишь оттягивал их смерть.

Честнее было б ускорить свою. Был единственный выход. Оборвать пустоту и боль.