Вершители реальности

Шестое февраля 1970 года. Раннее утро. Кромешная тьма скрывает степь от любопытных глаз. Сыро и холодно. Холод такой, что пробирает, несмотря на дублёнки и меховые сапоги, но дышать легко. Счастье – дышать полной грудью на привольной земле!

Неожиданно во мраке прорезалась слабая розовая полоска. Луч света подобрался к холмам, лежащим где-то там, на горизонте, и очертил их правильной кривой. Потом, крадучись, обрисовал слабыми ломаными линиями циклопические монолитные здания. И уже через несколько секунд играл розовой охрой на асфальтированной, прямой, как стрела, дороге, разрезающей необъятную степь пополам. В её конце появился вздымающийся силуэт импозантной колонны, заострённая верхушка которой засияла звездой. ПЯТИКОНЕЧНОЙ ЗВЕЗДОЙ! И казалось, что жизнь вот-вот закипит, зазвенит и разнесётся по всей этой необъятной глади. Но нет. Всё замерло, от очертаний зданий на горизонте до колонны. Лишь луч света, подрагивая, мечется по стальным, белым от инея креплениям, и ярче вспыхивает КРАСНАЯ ЗВЕЗДА, посылая мгле первый привет. Колонна ответила ему:

– 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… Старт!

Резко откинулись силовые балки, клубы белого пара мгновенно растеклись по пространству, сопла наполнились огнедышащим пламенем, и ракета внезапно замерла в воздухе, потом резко набрала инерцию и ослепительной стрелой взмыла в небо, оставив за собой лишь гул летящего на сверхзвуковой скорости истребителя и озарив ярким светом затаивших дыхание наблюдателей. Затем темнота вновь поглотила степь. Во мраке чётко вырисовывался удаляющийся огненный цветок.

Рассекая пространство, космический корабль нёсся прочь от Земли – во вселенскую даль, с конечной точкой приземления на Луне.

– …Высота перигея орбиты 275 километров, высота апогея – 469… – разносились по степи бодрые возгласы из динамиков, заглушая бурные аплодисменты.

Но могучая космическая бездна завладела ракетой: не разрушила её, а – просто поглотила навсегда…

– Что такое поступок? Что раскрывает сущность поступка? Какова цель поступка и есть ли она вообще? В чём изначальный смысл реализации действия: в его объективной причинности или субъективном прошлом? – Приятный, учтивый баритон с лёгкой хрипотцой замолк.

Только эхо прозвучало в проходах галерей.

Аудитория безмолвствовала. Молодой человек, выдержав паузу, продолжил:

– Профессор Камус в своих суждениях в качестве числителя использует термин «мощнoe психологическоe следованиe», то есть развитие истинных логических оснований, могущее породить сопереживание индивидуума. В нашем случае понятие «психологическоe следованиe» включает узкий, в силу положения правовых институтов общества, метод характеризации поступка – сам индивидуум в его плоской проекции. А если «плоская проекция» не вписалась в общепринятые нормы, тем самым она перестаёт существовать как превентивная мера. Возникает, однако, правомерный вопрос: насколько легитимен традиционный метод вписывания исследуемого объекта в устаревшие рамки? В поставленном вопросе уже образовался числитель: «мощнoe психологическоe следованиe» плюс традиционные принципы.

Тут молодой профессор Волошков Арсен Аркадьевич-Робертович умолк, глотнул воды и продолжил баском:

– Со знаменателем не так просто, ибо это фундаментальное ядро заложенной прошлыми поколениями причины. А причин, как вы знаете, господа, бывает… множество, и отделение прямой причины от последствия – главная задача генопсихиатра.

Лектор окинул взглядом однообразную публику и возобновил повествование:

– Eщё Вернадский утверждал, что человеческая личность, как, впрочем, и всё в окружающем нас мире, – не случайность, и создаётся долгим ходом эволюции прошлых поколений. Значит – знание действия зависит от знания его причины и заключает в себе последнее, и это путь к глубочайшим пластам генопсихиатрии в частности – и человеческой природы в целом. Мы – неотъемлемая часть природы и должны следовать eё законам, которые, как ни парадоксально, нами ещё не изведаны. Однако в данной области исследований существует достаточно определённый интуитивный контакт с объектом нашего анализа. Уже имеется в наличии, ещё до приведения доказательства, интуитивное представление, которое в большинстве случаев оказывается верным и наталкивает на мысль об определении научной области и построении методов работы, – подвёл итог первой части выступления Арсен Аркадьевич-Робертович.

– Просто сумасбродство – копаться в генетическом коде, чтобы выявлять причины и следствия трансгрессирующего индивидуума! – pешительно встав по стойке смирно, выпалил господин Колосов. – Так можно зайти неизвестно куда, запутаться и запутать в конечном счёте общество: уклады, устои, закон, чёрт возьми, формировались ещё со времён первобытной общины, – продолжил он, дополняя речь пружинистыми полупоклонами и держа по швам руки со сжатыми кулаками.

«Как отбойный молоток!» – подумал лектор и внутренне усмехнулся.

– Это слишком радикально и революционно. Идея пахнет бунтом… – добавил более спокойно с галёрки, даже не давая себе труда встать, господин средних лет с изящно подстриженной эспаньолкой с проседью.

– Маргинал! – выкрикнул кто-то с верхнего яруса напротив.

– Люди никогда не испытывают угрызений совести после поступков, вошедших в обиход их семьи! – раздалась ещё одна колкая реплика из середины зала. «Лучше переносить незаслуженные оскорбления, нежели чувствовать справедливые укоры совести», – промелькнуло в голове Арсена Аркадьевича-Робертовича, и он слегка улыбнулся.

– Ученый должен стремиться выслушать любое предложение… – возразил молодой человек, – или критику, но прошу заметить, что я почувствовал гнев некоторых оппонентов, поэтому хочу уверить присутствующих, что спорю за истину – не за себя. Считаю своим долгом напомнить, господа, что понятиe «генная инженерия» изжило себя в современном смысле этого слова, – невозмутимо продолжил лектор. – Это даже не перспективная отрасль. – Тут говорящий развёл руками и сделал медленный поворот на триста шестьдесят градусов, внимательно осматривая аудиторию и стараясь контролировать ситуацию.