Чтение онлайн

— Я не жалею, — тихо говорю я, сжимая его руку. — Просто... — Мое сердце болит за тебя. — Черт, не знаю. Я чувствую себя дерьмово из-за этого, ясно?

Он взрывается смехом.

— Ну ладно. И у меня есть семья.

— Ребята и Бренна?

— Да. — Его рука выскальзывает из моей, и он откашливается. — После смерти мамы папа появлялся рядом еще реже. Но я всегда хорошо учился в школе. Получил стипендию для независимой школы. Полагаю, ты бы назвала это подготовительной школой или школой-интернатом.

— Я читала Гарри Поттера, — отвечаю я.

Он почти улыбается.

— Думаю, все мы предпочли бы Хогвартс.

— Там было плохо?

— Не хорошо, — говорит он с резкой ноткой в голосе. — Не знаю, много ли тебе известно о Британии, но признаем мы это или нет, классицизм в этой стране процветает. Мне нужно было лишь открыть рот и заговорить, как другой ученик уже знал, что я из рабочего класса.

— Ты? — не могу сдержать смех. — Ты говоришь со мной как принц Уильям.

Его едва заметная улыбка с привкусом горечи.

— Это всё имитация. Учишься приспосабливаться, чтобы выжить. И бывают дни, когда я ненавижу исходящие из моих уст звуки. Потому что мне стоило и дальше быть верным себе. Однако в тот момент я просто хотел вписаться. Хотя это не сработало.

— Они устроили тебе те еще времена?

— Стипендия Скотта тому, чей отец живет на пособие? Конечно! И я был слегка недоростком, пока не достиг двенадцати лет. Худой, как дрыщ, и сантиметров на пятнадцать ниже.

Мне приходится улыбнуться, когда я представляю Габриэля в подростковом возрасте, такого костлявого и по-юношески красивого.

— Я был затюкан в край, когда повстречал Джакса, — он произносит это почти ласково. — Джакс ворвался в ту мою жизнь, бешенный, как дикий пес. А затем были Киллиан, Рай и Уип, которые выбили дерьмо из всех и каждого.

Он смотрит на меня и смеется — первый по-настоящему забавный звук, который я слышала от него с начала нашей прогулки.

— Я был в шоке. Кто такие эти мудаки? Они меня не знали. Зачем им мне помогать?

У меня сжимается горло.

— Тебе никто никогда не помогал только потому, что так было бы правильно?

Глаза цвета моря встречаются с моими.

— Нет. Во всяком случае, я сказал им отвалить.

— Но они не сделали этого.

— Конечно, нет! Во-первых, они слышали, что я могу достать травку...

Мои ноги замирают на полушаге.

— Ты? Курил? Нет.

— Кажется, ты в шоке, Дарлинг, — говорит Габриэль, слегка улыбаясь. — Я был подростком, застрявшим в школе-интернате с кучей элитарных чудаков. Пребывание нескольких из этих долгих часов в забвении считалось частью выживания.

— Теперь я представляю, как ты сгорбился на диване, покуривая травку через бонг, — я усмехаюсь, думая об этом. — А у тебя бывало, что просыпался дикий жор?

Он тупо смотрит на меня.

— Да, но только после того, как катался на Тайной машине в поисках злодеев. Трудная работенка.

Усмехаясь, я снова шагаю вперед.

— Значит, после этого ты стал поставщиком ребят?

— Смешно, — бормочет он. — Дело было не в наркотиках. Не совсем. Они тоже были изгоями. Родом из богатых семей, но они все либо были на половину американцы, либо большую часть своей жизни жили по ту сторону океана.

— Это ясно. У них практически американское произношение. Особенно у Киллиана и Райя. Я имею в виду, что иногда улавливаю английский акцент у Джакса, — говорю я, вспоминая наши разговоры. — А у Уипа есть легкий ирландский говор.

— Джакс и Уип, или Джон и Уильям, как они были известны тогда, проводили в Великобритании больше времени, чем Киллиан и Рай, так что это не удивительно. Во всяком случае, они решили, что меня нужно принять в компанию, и не отступали. Я был обречен.

— Бедный малыш.

Габриэль останавливается и поворачивается лицом к ветру со стороны воды.

— Это... сложно позволить людям стать ближе к тебе. Мой отец был пьяницей, его почти никогда не было дома. Мама умерла. И вот эти четыре богатых мальчика пытались втянуть меня в свою компанию, как какого-то чертового Оливера Твиста.

— И всё же вот мы, здесь, — произношу я нежно.

Габриэль почти рассеянно кивает.

— Кое-чему сложно противостоять, как сильно ты бы не пытался держаться на расстоянии. — Он снова начинает идти, возвращаясь к ожидающему нас авто. — Я проводил лето в доме Джакса, ездил в отпуск с семьей Киллиана, Райя или Уипа. И видел, какой может быть жизнь.

Мы оказываемся возле машины, и он бросает на меня взгляд.

— И когда они создали группу, их талант был неоспорим. Даже тогда. Но организация оказалась дерьмовой. Так что я вмешался, пообещав их родителям, что сделаю для своих друзей всё в лучшем виде. И буду делать так всегда.

Я на миг останавливаюсь.

— Габриэль.

Он тоже останавливается, его бровь изгибается. На фоне французской Ривьеры с ее огромными яхтами и изящными парусниками, что качаются на кристально-чистых водах, бледный костюм Габриэля подчеркивает его загорелую кожу, и всем в нем говорит о том, что передо мной иностранец-плейбой. Я даже не могу себе представить его бедным и с кучей проблем. Пока наши взгляды не встречаются.

Мой взгляд и его такие красивые глаза. Но тонкие морщинки вокруг них и усталость, которая, кажется, поселилась в этих глубоких озерах, теперь рассказывают мне новую историю. Всё, что ему известно, это то, как сражаться и защищать себя и тех, кому предан.

— Ты не виноват.

Габриэль моргает, медленно распахивает длинные ресницы, и выражение его лица становится пустым.

— Я серьезно, — я делаю шаг ближе. — Ни в чем из случившегося. Ни в ситуации с твоей мамой. Ни с Джаксом.