Чтение онлайн

— Ты помял галстук, — говорит Либерти, возвращая меня к настоящему.

Я несколько раз моргаю, глядя на нее с минуту и пытаясь отбросить тот факт, что Софи предпочитает кружевные трусики, которые идеально облегают ее округлый зад.

Либерти нежно улыбается мне.

— Иди сюда, я поправлю его. Знаю, ты ненавидишь носить мятые вещи.

Она подходит, чтобы поправить мой галстук, но я отмахиваюсь.

— Оставь.

Суету я ненавижу еще сильнее. Но не поправляю свой галстук и самостоятельно. Мне хочется снять эту чертову штуковину и бросить в ближайшее мусорное ведро до того, как она меня задушит. Либерти смотрит на меня так, словно я с ума сошел.

— Ладно, — говорит она, явно сопротивляясь желанию подразнить меня. — Ты всегда можешь попросить Софи отдавать ее вещи в сухую чистку.

И пропустить шоу после стирки?

— Это было бы грубо, — бормочу я.

Выражение лица Либерти слишком нейтральное, чтобы быть серьезным.

— Зато это хорошая идея, чтобы не сорваться на нового соседа по комнате.

Я пожимаю плечами, снова дергаю галстук, а потом отпускаю всё это, потому что, черт, я не буду нервничать.

— Всё нормально. Я просто не думал, что будет так много... аксессуаров. Раньше я никогда не жил с женщиной.

Следует неловкое молчание. Я смотрю на Либерти, ожидая увидеть ее усмешку. Ее улыбка становится шире, когда я поднимаю на девушку взгляд.

— Приятно видеть тебя в отношениях с девушкой, — говорит она.

— Нам что, шестнадцать? — усмехаюсь я. — Она мне не девушка!

— Ладно, любовница.

— Господи. Мы друзья. Вот и всё.

— Точно, — она закатывает глаза.

— Я миллион раз говорил тебе не совать нос в чужие дела.

Либерти смеется.

— О, да ладно, Скотти. Ты привел женщину в свою Крепость Одиночества. И действительно думал, что мы не будем это обсуждать?

— И какова твоя роль во всем этом? — спрашиваю я. — Тебе выпала участь проверять, как обстоят дела?

У Либерти на лице расплывается улыбка.

— Я добровольно вызвалась. Остальные слишком трусили, чтобы спросить.

— Мило. Теперь можешь вернуться и рассказать остальным курящим в сторонке струсившим, что мы с Софи просто дружим.

— Эй, — говорит Джакс, неспешно шагая мимо. — Это было в рифму.

Он целует Либерти в щеку.

— Киллиан ищет тебя. Устроила Скотти мясорубку за всех нас?

— Он сейчас в настроении.

— У меня нет настроения, — лгу я, но все мы понимаем, что это ложь. Напряжение сковывает мою челюсть и распространяется на щеку.

— У него галстук перекосился, — говорит Джакс, нахмурившись. — Он почти развязался.

Либерти кивает, уставившись на мой замученный галстук.

— Он не позволил мне его поправить.

Я показываю им оба средних пальца, что ребята находят забавным, и ухожу. Сейчас желание поправить галстук становится сильнее, но я не трогаю его уже из принципа.

Не знаю, куда направляюсь. Мне нужно найти Джулс и спросить о том, как идут дела. Я бы позвонил ей, но забыл свой телефон. Меня реально раздражает, что я вышел из автобуса без телефона и даже не подумал о нем. Мою голову заполняли... другие вещи.

Словно по зову моих мыслей в конце прохода появляется Софи, у нее на лице играет широкая и яркая улыбка, на плече болтается сумка с камерой, а в руках бумажный стаканчик.

— Эй! Я искала тебя.

Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы мое тело заслонило ее от остальных. Я пока что не хочу, чтобы они ее видели.

— Правда? — спрашиваю я, глядя на нее.

На Софи ярко-красные чаксы, джинсы с порезами на коленях и белый камзол, ткань которого натягивается поверх ее груди. Мы не смогли бы одеться еще в больший разнобой, даже если бы попытались. Я впитываю ее образ и запах так жадно, что во рту пересыхает.

— Вот, — говорит она, протягивая мне стаканчик. — Я принесла тебе чай. Один сахар, немного молока.

Я шокировано моргаю. Ей известно, какой чай мне нравится. Она принесла мне чай. Даже если он в бумажном стаканчике, от которого напиток становится на вкус как дерьмо.

Словно читая мои мысли, она фыркает и кривит губы.

— Это керамика, просто дизайн сделан под бумажный стаканчик на вынос.

— Зачем кому-то создавать дизайн чашки, которая похожа на что-то не...

— Просто бери чай, Солнышко, — она сует мне чашку, и у меня нет выбора, кроме как повиноваться. Пока я осматриваю стакан, Софи вздыхает. — И до того, как ты снова успеешь начать жаловаться, крышка резиновая. Ты мог бы выпить через эту маленькую дырочку, но знаю, что не станешь. Так что сними крышку и пей.

Боясь разочаровать ее, я поступаю так, как сказано. Чай горячий, не очень крепкий, но он смягчает внезапно возникшее ощущение кома в горле. Я делаю еще два глотка, прежде чем сжимаю чашку в руке и смотрю на темный чай. От поднимающегося пара у меня затуманивается зрение.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. О, эй, твой галстук развязался.

Она опускает сумку с камерой и тянется к моему галстуку. Я наклоняюсь к девушке, чтобы ей не пришлось вставать на носочки, и замираю. Или пытаюсь. Я невольно пододвигаюсь ближе, пока мои легкие не наполняет ее сладкий лимонный аромат, а тепло ее тела не успокаивает мою кожу.

— Как ты это сделал? — бормочет она, пока дергает за галстук и прячет кончик под мой жилет. — Ты никогда не бываешь растрепанным.

— Не помню, — говорю я, борясь с желанием прислониться своим лбом к ее.

— Трудный день?

Я думаю о том, где мы, и всё внутри сжимается.

— Бывало и лучше.

— Хорошо, выпей свой чай, — она проходит рукой по моей груди и плечам. — Пусть он сотворит свое волшебство над твоей британской душой.

Погладь меня еще. Гладь меня без конца.