Чтение онлайн

— Хоть что-то из всей твоей прежней жизни правда? — с горечью спросила я, осознав, что моя встала с ног на голову за каких-то десять часов.

— Самое главное не изменилось — я люблю тебя! — серьёзно заявила она, перегнувшись ко мне через стол. — Разве так важно, что мне около тысячи лет? Или то, что помимо пельменей и пирогов я виртуозно варю яды? Это всё мишура, Алечка, та, которая становится ничем, как только в этом возникает необходимость.

— А как же мама? — этот вопрос крутился на языке с того момента, как я узнала что бабушка ведьма.

— Я ожидала пробуждения ведьмовской дара именно в ней, — тяжёло призналась она, — но Ангелина не стала ведьмой, оставаясь обычной земной женщиной, вот только, — бабушка хмыкнула, — я никак не ожидала, что первым родится твой брат. Была на сто процентов уверена, что раз не моя дочь, то её первенец — девочка обязательно примет дар, но ребёнок оказался Тимофеем, так что на тебя я практически не рассчитывала, всё же носительницей крайне редко становится второй ребёнок в семье, однако, на всякий случай подстраховалась, позволив тебе читать ведьмовские книги, которые в раннем детстве ты считала сказками.

— Тебе было неприятно моё пренебрежение? — опустив глаза, спросила я, понимая, что стоило мне оказаться хоть чуточку внимательнее и сегодня битва с инквизицией была бы гораздо легче.

— Ты справилась, а это главное! — она все же закурила, даже не взглянув на мгновенно открывшееся окно и хрустальную пепельницу, переместившуюся из буфета. А я всё гадала для чего она ей!

— Прости! — стыд жёг меня изнутри, но она очень быстро перевела тему.

— Что у тебя с Искимертадом?

— Ба! — простонала я, пряча лицо в ладонях. Пылающее лицо, стоило только вспомнить наш последний тет-а-тет.

— О да, — мечтательно протянула она, по одному моему виду, кажется, догадавшись обо всём, — демоны умеют быть… такими, — бросив взгляд на часы, бабушка стала серьёзней, — но тебе фантастически повезло в одном — ему не удалось уложить тебя в постель и вряд ли удастся, учитывая, что до твоего дня рождения осталось всего пятнадцать минут, — электронные часы показывали 21:55, — потому что они затягивают, Малика.

— В каком смысле? — с моей милой родной бабушкой мне было бы неуютно обсуждать подобные вещи, но эта женщина вызывала желание довериться, как и раньше, но при этом снимались все мнимые ограничения.

— Представь, что тебе попался невероятно соблазнительный, невозможно опытный мужчина с горящим взглядом, от которого подгибаются колени, — я вспомнила Кима и в горле разом пересохло, — и согласишься ли ты после этого на меньшее?

Глава 18

— Ба, с демоном всё и так понятно, — глубокий вдох помог успокоиться, — но чем тебе Дамир не угодил?

— Дамир! — без особого пиетета фыркнула она. — А ты знаешь для чего ведьме хранитель?

— Понятия не имею, — мне оставалось лишь развести руками. — Всё, что я знаю относится к ангелам-хранителям, оберегающим детей до семи лет.

— Не до семи лет, а всю человеческую жизнь, — бабушка поднялась и выглянула в окно, хотя не знаю что она рассчитывала там увидеть, учитывая что сгоревший пару дней назад фонарь так и не успели починить. — Вот только у Деамиурата несколько иные функции, — вернувшись в кресло, она продолжила, — в том случае, если ведьма доживает до часа своего двадцатого дня рождения, и не надо так морщиться, — в ответ на мою гримасу её недовольство прошло ледяным ветром по коже, — я счастлива, что тебе это удалось довольно легко, но были те, кому повезло намного меньше, следующий год функции по охране её жизни ложатся на хранителя.

— Допустим, но кто они и откуда появляются?

— Не из небесной канцелярии уж точно, — усмехнулась бабушка, — а вообще толком никто ничего не знает. Сами хранители молчат поэтому за столько лет все стали считать их удручающей неизбежностью.

— И что плохого в том, что кто-то печётся о твоей жизни? — учитывая события последних часов это был очень своевременный вопрос.

— Алечка, — заметив, что я поёжилась, лёгким движением руки она закрыла окно, — вот представь ситуацию, идёшь ты по улице, вдруг на тебя налетает какой-нибудь скейтбордист или роллерист и, оступившись, ты ломаешь каблук и ногу заодно, — я опешила от такой фантазии, — так вот, дорогая моя внучка, Деамиурат сделает так, что ногу сломает скейтбордист, ещё до того как вообще появится на улице.

— Но это же… — с трудом подобрав нужное слово, я продолжила, — бесчеловечно! — но на это заявление она лишь рассмеялась, вот только смех не был таким уж весёлым.

— А кто здесь вообще человек? — заломив бровь, спросила она. — С каждым днём долгой, невероятно долгой жизни в твоём окружении будет всё меньше людей и всё больше таких вот не человеков, — бабушка откинулась в кресле.

— А как же мама и Тим? — я вскинула на неё взгляд, полный надежды.

— Всё, что мы можем — максимально продлить им жизнь, без горестей и болезней, но сделать их бессмертными мы не в силах, — она вновь закурила, достав сигарету дрожащей рукой.

— Это… — только представив как через пятьдесят или шестьдесят лет я лишусь самых близких людей, оставаясь всё такой же молодой, у меня перехватило дыхание.

— Бесчеловечно? — горько усмехнулась она. — Я была уверена, что Ангелина станет одной из нас! — я вздрогнула, когда бабушка грохнула кулаком по столу, подломив одну из ножек. — Я была уверена в этом как в самой себе! Чёрта с два я решилась бы завести ребёнка без этой уверенности, но судьба всё решает за нас!

— Как ты… — глядя на неё, мне не удавалось понять главное, — как ты смирилась с тем, что тебе придётся хоронить свою дочь и внуков?

— Я не должна говорить тебе это, — поделилась бабушка, прикуривая третью сигарету, и как-то некстати мне вспомнилось что иногда, приходя в гости, я чувствовала запах табака, но списывала это на соседа со второго этажа, — но ты единственная, с кем я могу поделиться, — затушив окурок, она подняла на меня взгляд. — После её двадцатого дня рождения, попросив тётю Машу приглядывать за Ангелиной, я спустилась в Нижний мир и трое суток выпали из моего сознания. Я пыталась забыться и мне это удалось, но лишь на короткое время, ровно до того момента, когда, вернувшись, я увидела зелёные глаза твоей мамы и мне осталось одно — смириться и продолжить жить с этой чёрной дырой в сердце.